– Потому что знал, что это причинит тебе боль.
Она развернулась:
– Ты предпочел оставить меня в браке, где меня выставляли полной дурой?
– Я не мог быть уверен, что ты не знала.
Она повысила голос:
– Ты думал, что я могла
Как его мать? Так его воспитали?
– Я не был уверен, – повторил он. – Об этом нелегко говорить.
– Так поэтому ты не пришел на его похороны?
– Я объяснил почему…
– Верно. Ты бы ведь стал домогаться меня. – Она фыркнула. – Вообще-то я не поверила этому объяснению. – Боль, которую она испытывала, должна была выплеснуться куда-то, а Оливер оказался под рукой.
– Ты должна поверить мне. Почему ты думаешь, я послал твои любимые цветы, а не его? Я хотел быть там для тебя.
– Как жаль, что Блейк не разделял твоей страсти ко мне, тогда ему не пришлось бы искать секс на стороне.
– Значит, ты и он… – рискнул предположить Оливер.
Она обернулась:
– Была ли у нас богатая и полноценная сексуальная жизнь? Очевидно, нет. Я знала, что не особо впечатляла его в постели, но и не предполагала, что довела его до такого отчаянного состояния.
– Это была не ты, Одри. – Он подошел к ней, отвел ее руки с испорченной блузки и обхватил их. – Я клянусь, ты не могла бы ничего изменить.
– Откуда ты знаешь? Он что… –
Да, это будет окончательным унижением.
– Нет. Не говорил. Но он совершенно свободно болтал о своих других… встречах. Пока я не прекратил это.
Одри опустилась на пуфик и спрятала лицо в ладонях:
– Я чувствую себя такой дурой. Как я могла ничего не замечать?
– Он не хотел, чтобы ты замечала.
– Тогда как я могла не догадаться? – Она снова вскочила на ноги. – Мы жили каждый своей жизнью, но я была с ним каждый день – я должна была, по крайней мере, что-то заподозрить?
– Как я уже сказал, ты видишь лучшее в людях.
– Уже нет, – поклялась она.
– Не надо. – Он пересек комнату и встал перед ней. – Не позволяй ему изменить тебя.
Одри отняла руки от лица и взглянула на Оливера:
– Сколько людей знает?
Он опустил глаза:
– Некоторые. Я полагаю, он был не очень аккуратным.
Внезапный образ Блейка, прогуливающегося по центру Сиднея с полногрудыми молоденькими девушками, виснувшими на нем с обеих сторон, предстал перед глазами Одри. Полная ее противоположность: юные, пышногрудые, гибкие и, вероятно, вытворявшие в постели такое, чего она и представить не могла.
И так открыто… Может быть, он хотел, чтобы его поймали? Разве не это говорят психологи о мужчинах, которые заводят интрижки? И, возможно, она бы его поймала, если бы уделяла хоть какое-то внимание их браку.
Реальность дошла до нее, когда слезы уже высохли: она была обречена на это с того самого дня, когда поставила свою работу, друзей и хобби выше собственного брака.
Она глубоко вдохнула и выпрямилась.
– Одри… – сказал Оливер предупреждающим тоном, понизив голос, – я уверен, ты сейчас винишь себя.
Он так хорошо ее знал. Как это было возможно?
Он нерешительно смотрел на нее. Потом сделал шаг вперед и снова взял ее за руки, присев на корточки перед ней.
– Одри Дивейни, это не твоя вина. – Он говорил нарочито медленно, чтобы смысл его слов дошел до нее через всю ее истерию. – Ты абсолютно ничего не могла сделать, чтобы изменить его, – Оливер крепче сжал ее руки, так что его костяшки даже побелели, – влечение к своему полу.
Ее заплаканные глаза взметнулись вверх на него. Она совершенно потеряла дар речи, но потом воспротивилась:
– Нет…
– Мне кажется, он знал это достаточно давно, – продолжал Оливер уже спокойно. – Я думаю, он уже в детстве знал это, знал, когда вы начали встречаться, когда шел с тобой к алтарю. И я также думаю, что он просто не мог притворяться, изображать того, кем он не был. По крайней мере, постоянно.
– Ты защищаешь его?
– Я защищаю его право быть тем, кем он был на самом деле. Но нет, я не оправдываю его поступки. Обман есть обман, тем более он причинял боль женщине, которая мне небезразлична. Вот почему я оборвал свою дружбу с ним.
– И он знал это?
– Я нанес ему прощальный визит.
– Ты был в Сиднее? Почему ты не сказал мне? – Хотя ответ на этот вопрос был до смешного очевиден. – Прости. Не отвечай.
В этот момент раздался тихий стук в дверь, словно это царапался котенок. Оливер подошел к двери и распахнул ее – внутрь вошла одна из сотрудниц ресторана, которую Одри уже видела раньше. В руках она держала аккуратно сложенное платье из великолепного голубого шелка.
– Переоденься в это, – пояснил Оливер. – Твой костюм почистят и вернут, прежде чем ты уедешь сегодня вечером.
Девушка улыбнулась, обнажив безупречные зубы, которые гармонировали с ее изысканной фигурой в виде песочных часов и тонкой талией, которую можно было без труда обхватить руками, и протянула ей одежду. Одри почувствовала себя глупо, что с ней обращаются как с ребенком, поэтому взяла одежду, поблагодарила девушку и повернулась, чтобы поискать ванную комнату.
– Вторая дверь направо! – крикнул ей вслед Оливер.
