Секс менял людей. Особенно женщин. Таких, как Одри, вдвойне. Она не была девственницей, но он был готов поставить любые деньги на то, что сегодня у нее был первый по-настоящему хороший секс, а подобные трансформации, как правило, заставляют женщин думать о будущем. Планировать.
А он не строил планов на будущее. Он просто не мог.
Существует несколько способов обмана в отношениях. Он никогда по-настоящему не изменял ни одной женщине, с которой встречался, но он не был откровенен ни с одной из них – они не знали, что недотягивали и никогда не дотянут до планки, заданной одной определенной женщиной. И не догадывались, что их отношения с Оливером всегда останутся лишь поверхностными и непродолжительными.
Он мог делать все что угодно – упорствовать, давать им шанс, пытаться узнать друг друга, – но с того самого момента, когда он понимал, что вновь ошибся, остальное время, проведенное ими вместе, было одним сплошным обманом.
Такой же неверный и жестокий, как его отец. С каждой из них.
Так он начал специализироваться на краткосрочных связях. Свои самые продолжительные отношения он приберегал для женщин, которые не менялись с первого свидания до последнего. Для предсказуемых женщин, которые не искали большего. С ними он проводил по нескольку месяцев.
Одри была не из тех женщин, которых он просто целовал на прощание после нескольких страстных недель. Оливер и так уже сделал очень много, чтобы
Но он также не хотел просто воспользоваться ею – и причинить боль. Он ведь сам стал свидетелем того, что случилось с женщиной, вынужденной жить с постоянными изменами мужа. Эта боль медленно разъедала ее изнутри.
Он не хотел обрекать Одри на такую же муку, наблюдать, как тускнеют ее глаза, как она чахнет рядом с ним, понимая, что он эмоционально отдаляется от нее и исчезает из отношений.
Как он всегда это делал.
Нет. Он был не готов поступить так с женщиной, которую считал совершенством. К кому он был неравнодушен. Кого бы он мог даже любить, если бы имел хоть малейшее представление, что, черт возьми, это значит.
А учитывая гены, его шансы выяснить это в ближайшее время были очень невысокими.
Но просто лежать здесь и мучиться сомнениями тоже не выход. Лучше открыто поговорить об этом.
«Просто спроси!»
– Что будем теперь делать? – выдавил он. Самые длинные четыре слова в его жизни.
– Зависит от того, который сейчас час.
Ладно. Э-э, не то, чего он ожидал. Он вытянул шею, чтобы посмотреть на свои швейцарские часы.
– Почти шесть.
Что означало, что Одри провела здесь уже восемь часов.
Она перевернулась на живот и зарылась в изысканные подушки.
– У нас еще половина дегустации впереди.
Она думала о еде? В то время как он лежал здесь как испуганный четырнадцатилетний подросток?
– Ты серьезно? Я думал, что предложил тебе равноценную замену.
Ее улыбка Моны Лизы ничего не выдавала.
– Ты же сам сказал, что нам нужно восстановиться после акта любви. Заодно мы могли бы размять ноги – совершить вылазку в ресторан.
«Размять ноги». Как будто они провели тяжелый день за рабочими столами. Он изучал ее, пытаясь обнаружить признаки чего-то необычного, странного, но не нашел. Ее глаза были ясными и спокойными.
– Ты на самом деле хочешь есть? – О боже, она действительно проголодалась.
Одри Дивейни была просто идеальная женщина.
– Умираю от голода, – промурлыкала она. – Это была неплохая спортивная тренировка.
Неудивительно, что он восхищался ею.
– Хочешь, чтобы нам подали еду сюда?
Она слегка нахмурилась:
– Нет. Давай спустимся в ресторан. – Но потом она нагнулась и коснулась теплыми губами его прохладного плеча. – Через несколько минут.
Одри была довольно голодна, но больше всего она хотела вернуться в этот ресторан с Оливером.
Просто ради удовольствия. Посетители ресторана и персонал не заметили никакой перемены – за исключением платья, – потому что большинство из них, вероятно, и так полагали, что они с Оливером спят вместе. Но
Это было гораздо более декадентское ощущение, чем если бы следующие деликатесы сервировали прямо на обнаженном торсе Оливера.
Одри застенчиво взглянула на другие столики – всего на долю секунды. Похожа ли она на женщину, которая вполне привычна к изысканному сексу между подачей блюд? Могла ли она так выглядеть? Таких великолепных ощущений у нее еще никогда не было. Ни с мужем. Ни с кем другим. Ни в одиночку. Ее тело все еще было слегка припухшим и чувствительным и очень-очень удовлетворенным.
Что, если она и выглядела такой же довольной?
– Ты уверена, что все в порядке?
– Я не знаю этикета, – призналась она, переводя взгляд на их интимный уголок рядом со стрекозами, когда они приблизились к нему. Интересно, насекомые и до этого были такими яркими и оживленными? – Как правильно войти в зал после нашего… бонусного блюда.
