– Ты думаешь, что у Тиффани и ей подобных нет чувств?
– Она была такой же жестокой, как и я.
Одри опешила:
– Почему ты думаешь, что ты жестокий?
– Потому что я не могу… – Но он не дал себе закончить это предложение.
– Ты думаешь, что у тебя
– Я не боюсь признать свои слабости, Одри. Я просто не связываю себя никакими обязательствами.
Она тяжело откинулась на бамбуковый стул.
– Что, если эта слабость заключается в том, что ты даже не пытаешься?
Между его бровями пролегла морщина.
– Дело не только во мне. Это не какой-то лабораторный эксперимент или математическая формула. Есть еще и другой человек. Живой, дышащий, чувствующий человек, существующий в браке, который не идет никому на пользу…
Брак? Подождите… Как они до этого дошли?
– Но все в порядке, если она… жестокая? – удивилась Одри. Разве не это слово он сам только что использовал?
– Если она знает, что к чему. Принимает это.
– Принимает что?
– Недостатки отношений.
– Оливер, я действительно не понимаю…
– Это простая математика, Одри, – раздраженно сказал Оливер. – Ты умная женщина.
Она была умной, но явно не в этом.
– Ты говоришь об отношениях без обязательств?
– О ловушках, которые расставляют эти обязательства.
Она плюхнулась обратно в кресло.
– Для кого? Для тебя?
– Для нее.
Подождите…
– Это из-за твоей матери?
– Она оказалась в ловушке с недостойным человеком из-за своих чувств к нему.
– Она сделала осознанный выбор и осталась с ним, Оливер.
– Там не было никакого выбора. Не в то время.
Он боялся любви, потому что видел, как страдала его мать рядом с неверным мужем?
– Я не могу себе представить, что она была слабой женщиной.
Он моргнул:
– Что? Нет.
– Тогда она сделала свой выбор. Осознанный выбор. Она осталась, потому что так захотела. Или потому что она решила, что он того стоил.
– Если бы не я, она, возможно, ушла бы. Наверняка.
Он услышал свою собственную оговорку по Фрейду? Он обвинял свою мать в том, что она осталась с мужем-изменником.
– Это были восьмидесятые, Оливер, а не пятидесятые. Она могла бы уйти от него даже с ребенком. Многие женщины так поступали.
– Она хотела, чтобы у меня был отец.
– Тогда это было ее осознанное решение. И очень благородное. Она любила его. И тебя.
Вот. Она произнесла это вслух. Слово на букву «л».
– Любовь заманила ее в ловушку.
– Значит, все дело в твоем отце?
– Если бы она не переживала из-за этого, то все это не причинило бы ей столько боли.
Ужасная догадка осенила ее. Она с трудом выдавливала из себя слова:
– Ты не хочешь повторить брак своих родителей. Где у одного из партнеров есть чувства, которых нет у другого.
Это был его способ сказать ей, что он не любил ее – не мог любить ее. Именно поэтому Тиффани была для него лучшим вариантом.
– Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя как она.
В западне. В однобоких отношениях.
– Ты полагаешь, что будет именно так.
– Я знаю себя.
– То есть, ты просто избегаешь каких-либо обязательств, так, на всякий случай? А что, если я исключение?
– Ты заслуживаешь настолько же совершенного человека, как и ты сама.
– Тем не менее, по-видимому, этот образец совершенства все еще не достоин тебя. Разве что переспать по-быстрому.
– Ты самый лучший человек, которого я знаю, – пробормотал он.
– Ты только что осквернил лучшего человека, которого ты знаешь. Я боюсь представить, как ты относишься ко всем остальным.
Одри отодвинула свой недопитый кофе в сторону и поднялась.
Эти отношения определенно закончились.
– Вот что ты сейчас сделаешь, – начала она, прилагая все усилия, чтобы не выдать боль в своем голосе. – Ты вызовешь сюда автомобиль и скажешь водителю, чтобы меня отвезли в аэропорт. По дорогое мы высадим тебя у твоего отеля, и к утру все превратится в сюрреалистическое воспоминание.
Она опустила ту часть, где она проплачет весь обратный полет в Австралию и никогда не заведет других отношений в своей жизни. Это не добавляло достоинства прощальной сцене.
– Я поеду с тобой в аэропорт…
Она остановилась и посмотрела на него:
– Потому что так не достаточно безжалостно?
– Потому что тогда и для меня все будет кончено. Мне нужно увидеть, как ты уйдешь.
– Почему, Оливер? Почему просто не отпустить меня? Сделай все правильно.
– Я уже делаю все правильно. Однажды, я надеюсь, ты поверишь в это.
Одри отвернулась от него и пошла к лестнице, с трудом сдерживая слезы. Позади нее Оливер бормотал что-то в телефон, и, когда ее нога коснулась последней ступени, со стороны старого здания подъехал лимузин.
Она села в него, не произнеся ни слова.
Оливер последовал за ней.
Они сидели далеко друг от друга, насколько позволяло просторное заднее сиденье.
Всю дорогу обратно в Центральный Гонконг Одри смотрела в окно на сложную комбинацию зеленых холмов и переполненных, многокультурных жилых районов. Скорее всего, она еще вернется в Гонконг, разыскивая очередной инструмент, но она знала, что это будут исключительно мимолетные визиты. Это место потеряло для нее свое очарование.
Сейчас все было разрушено.
