Только лишь благодаря Хольсии, я узнал, что моя родовая магия, оказывается, распространяется не только на моих сородичей, но и на драконов тоже.
Это сейчас я могу здраво рассуждать или хотя бы пытаться, пока лечу, пока врываюсь в холодные потоки воздуха, но как только мы опускаемся на привал и я вижу виновников исчезновения Анны, меня сразу же начинает переклинивать и моя родовая магия автоматически вырывается из меня.
Тогда после того, как я выкинул артефакт и память начала возвращаться ко мне, магия тоже словно сорвалась с тормозов и полилась волной во все стороны. Люди — слуги в замке не выдержали давления и все погибли. Кирод выдержал, но его изрядно потрепало. Какого же было мое удивление, что и Хольсия попала под волну. Наверное, мое удивление от того, что моя сила повлияла на драконицу, причем проверил я это на всякий случай не один раз, меня и успокоило. И я не так сильно злился на нее, и все же оставил в живых.
По словам Кирода нам осталось лететь всего сутки. Мне не хочется прерываться на отдых, я боюсь опоздать, но в тоже время понимаю, что от бессилия могу просто упасть и не долететь до Анны живым и, видя, как снижается Кирод, скрепя зубами, снижаюсь вслед за ним.
— Повелитель…
Кирод держится чуть в стороне, понимает, что подходить ко мне близко слишком опасно.
— Я хотел поговорить на счет того ритуала, что должны провести с Анной.
Я не стал смотреть на Кирода, лишь кивнул головой. Почему-то говорить, после того, как память ко мне вернулась стало слишком сложно, каждый раз приходится над собой делать усилия, чтобы хоть одно слово сказать.
Кирод медленно приближается и тащит за собой тушу, кажется это местное копытное. Он начинает ее разделывать, и костер разводить. А я смотрю на мясо и понимаю, что и так бы поел, безо всякой готовки. Но приходится сдерживать себя. Нельзя же совсем превращаться в животное? Стараюсь заглушить дикий голод и раздражение воспоминаниями об Анне. Кажется, получается, и я даже слышу Кирода.
— … я понимаю, что вы захотите убить…
Кирод и сам не знает, какое слово подобрать. Видно, что он напряжен и раздражен, его великий план не сработал или сработал не так, как он того хотел, а может и опять играет? Что творится в его голове вообще невозможно понять, но одно я знаю точно, он как и я хочет найти Анну, и это хоть немного, но успокаивает мою очередную вспышку гнева.
— …соперника…,- продолжает каракс, — но это очень опасно для Анны, ведь если ритуал уже провели, она с ума сойдет после его смерти. Нам вначале нужно будет выяснить ее отношение к нему, а затем уже думать, что делать дальше.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не зарычать. Значит, этого гада еще и убить будет нельзя?
— … и старую драконицу, тоже трогать нельзя, в ней слишком много знаний, и если ритуал уже проведен, то мне нужно будет эти знания от нее получить.
Кирод смотрит на меня, чтобы понять, услышал ли я его.
Я сжимаю кулаки и смотрю на жир капающий с мяса на угли. Жир шипит, дымит и испаряется. И мне становится немного легче. Я понимаю, о чем говорит Кирод. Никого нельзя убивать в том проклятом месте, где держат мою Анну. Иначе, она никогда ко мне не вернется. И нужно будет настраивать себя на это, но как на такое настроиться? Медленно выдыхаю и киваю Кироду. Он тоже выдыхает, видимо ждал моего ответа.
— Было бы хорошо, если бы мы успели до ритуала, но вы и сами должны понять, что, скорее всего, мы не успеем, и к этому нужно быть готовым.
Кирод говорит очень медленно и осторожно подбирает слова.
И я опять киваю.
Мой дар сработал быстрее, чем я понял, что Хольсия очнулась, обернулась и начала взлетать.
Кирод упал на землю и захрипел, драконица тоже со всего размаху ударилась о землю, и я услышал хруст ее сломанных крыльев, а затем и ее крик. Наверное, только этот крик остудил мой разум, и я очнулся, мгновенно остановив поток магии.
Кирод харкал кровью, стоя на четвереньках, но я не обратил на него внимания, я пошел к Хольсии. Если она умрет, то возможно, я уже никогда не увижу Анну.
Я собрал всю свою силу воли и, подойдя к глупой самке, сконцентрировался на лечебной магии.
На пару секунд ее сердце остановилось. Но все же я смог его запустить.
Драконица вернула себе человеческое обличье, даже не приходя в сознание. Голая и вся в крови она осталась лежать на земле. Я вернулся к костру. Кирод тоже лежал на земле с закрытыми глазами, но явно был в сознании.
— Повелитель, она жива? — прохрипел каракс, не открывая глаз.
— Жива.
Все же смог выдавить я из себя. Затем снял мясо с углей и наконец-то смог утолить голод.
Я дал отдохнуть Кироду пару часов и сам даже вздремнул немного.
Мы полетели дальше, что было с Хольсией, меня не волновало, главное, что я слышал биение ее сердца и краем глаза, видел, как Кирод подхватывает ее лапами.
