Все просто, Анна — ты убила своих родителей, они умерли из-за тебя… тебя…
Именно я заставила папу с мамой полететь за кристаллами на ночь, а старая дроконица наверняка его не пустила и ему пришлось возвращаться ночью, вот он и разбился…. А маму убил Прат, потому что решил заменить ее мной… Боже… что же я наделала?!..
Я уткнулась в собственную руку, и мне захотелось умереть. Мне впервые в жизни захотелось умереть. Я никогда не думала о смерти, чтобы не случалось, но сейчас…
Самое смешное, что я просто все забыла…. Зачем мне такое помнить? Зачем тебе такое помнить, Анна? Конечно, удобнее просто взять и забыть… ведь так легче всего…
Из-за меня погибли родители, из-за меня погибли те драконы…
Что же ты делаешь Анна, неужели после всего ты достойна жизни?
Вот если бы сейчас уснуть и не просыпаться больше никогда, зачем же я все еще дышу?
Какое-то время я висела в тишине. Я больше не плакала, в моей душе образовалась пустота. Душевная боль была на много сильнее физической, и я не замечала, что уже почти не чувствую рук. Мне не хотелось чувствовать их. Мне ничего не хотелось чувствовать. Мне хотелось умереть…
Я не знаю, сколько прошло времени, но все же кто-то пришел. Я услышала лязг открывающейся двери. Повернула голову назад и краем глаза увидела входящего Стерка. Я висела к нему практически спиной.
— Ну, наконец-то ты очнулась, принцесса.
Стерк закрыл дверь и подошел ближе. Он вновь закрылся от меня щитами, а голос у него был какой-то слишком спокойный. Что этот псих опять задумал? Так это он подвесил меня на этот крюк? Кто бы сомневался…
Я не могла долго держать голову, и поэтому не видела выражение его лица. А подходить он не спешил.
Я вдруг подумала: «А какая разница, что он задумал, не все ли равно?». В любом случае ты все это заслужила Анна. Пришло время платить по счетам…
— Знаешь детка, — он провел чем-то твердым по моему позвоночнику, от чего по телу прошли болезненные мурашки, так как все мышцы затекли и я, не сдержавшись, застонала, — я вот все играл в эти твои игры и все пытался с тобой, ну не знаю, хотя бы подружиться, что ли…. Пытался соответствовать тому чего ты хотела, даже влюбленного идиота изображал, — он издал смешок, — Анна, но я ведь тоже не железный, я ведь хотел по-хорошему. Но, наверное, нужно было с самого начала привести тебя в этот подвал, да? Знаешь, я думаю, что если ты тут поживешь пару лет, на цепи… голая, я буду приходить, иногда тебя трахать, бить, учить подчиняться…Ну как тебе?
Он обошел меня, и я увидела его взгляд, наверное, сейчас он был настоящим. В его взгляде сквозило самое настоящее безумие…
— Ручная драконица? Звучит? Я вот тоже был когда-то ручным… И ничего…Интересно, а можно ли твою душу спрятать? Так чтобы была одна управляемая оболочка? Мда… нужно поговорить с Хольсией… Она наверняка сможет подсказать…
Он отвернулся и стал расхаживать по камере, о чем-то размышляя.
А мне было все равно…. Кажется, я иду по кругу, вот только эмоции мои никуда не делись, я все еще чувствую невыносимую вину. Я все еще отчаянно желаю умереть. Пусть делает что хочет, прячет мою душу, закрывает в этом подвале, может, если он освободит мои руки я смогу повеситься на цепи?
— А знаешь, есть еще один способ…. если тебя держать в ящике, ну скажем круглосуточно в течение нескольких лет? Знаешь, я раньше проделывал такое, с одним из своих врагов, он лежал у меня в подземелье в узком ящике, прикованный по рукам и ногам. Я приходил к нему раз в день, позволял ему сходить в туалет, помыться и поесть, а затем вновь укладывал в этот ящик, — Стерк бродил по комнате и продолжал рассказывать все эти безумства, а я еще надеялась, что его можно исправить…, его можно только убить…, - и знаешь, сколько он там пролежал? Ты не поверишь, десять лет, всего лишь десять лет! И из самодостаточной личности и довольно сильного воина, он превратился в ничто… Он безумно радовался, когда я к нему приходил, по команде облизывал мои ноги, он даже задницу готов был подставить, если бы я захотел, мне просто это было не интересно. Из жалости пришлось его убить…
— Был еще один, его я вкопал в землю на солнцепеке по самый подбородок, предварительно связав по рукам и ногам, и приходил, что бы поить или кормить, — он хохотнул, — иногда забывал. Потом вытаскивал, приводил в себя, давал помыться, поесть и даже поспать в нормальной постели, а затем снова закапывал. Он продержался дольше — двенадцать лет, но тоже в итоге пришлось его убить, опять же из жалости… Бедняга, перегрыз себе вены, когда я в очередной раз приводил его в порядок… Все равно почти издох от кровопотери…
— Что они сделали? — мой голос был каким-то слишком громким, может потому что, повисла тишина после жуткого рассказа Стеркуса?
Каракс вздохнул, я все еще не видела его, он ходил у меня за спиной.
— Они убили мою жену и детей… — услышала я глухой голос графа…
— Что ж, наверное, они заслужили…
