— Я так скучала, я так рада… где же ты был? — она не плакала, она просто шептала мне все эти слова, а я все никак не мог прийти в себя, ведь нужно ей объяснить, чтобы оделась, помылась, нормальной еды поела, столько всего сказать. Безумно хотелось обратиться и обнять ее по настоящему, но я уже понял, что она меня не признает в другом облике…
Пришлось отправлять ей мысли-образы, так как говорить, я тоже побоялся, пока побоялся… И я показал ей, что она голая, со стороны.
Она оторвалась от меня и внимательно себя осмотрела. В ее глазах мелькнула растерянность.
— Я голая? Но почему я голая?
Она медленно пошла к шкафу. А она ведь никогда не воспринимала меня мужчиной, и даже сейчас, идет, спокойно задумавшись, медленно открывает шкаф достает сорочку, и так же медленно ее натягивает, затем халат и тапочки. Подходит к зеркалу берет щетку и так же задумчиво начинает расчесывать свои черные локоны.
А я опять ощущаю себя вуайеристом. Я подглядываю за ней. И вновь меня это начинает бесить.
Анна тем временем продолжает медленно расчесываться, а затем хмурится и смотрит на меня.
— А как ты сюда попал?
А я решил ничего не скрывать. Зачем тянуть, чем быстрее она придет в себя, тем быстрее мы сможем нормально общаться. И я начал показывать ей картинки из собственных воспоминаний. Я решил ничего не утаивать и быть откровенным с ней до конца, в конце концов, она имеет на это полное право, Анна должна знать все.
И я показал ей то место с которого все началось и наш разговор со Стеркусом, когда Анна лежала в его объятиях в полуобморочном состоянии после того как побывала в пещере.
— Мой повелитель.
Я видел, как трепетно Кирод прижимал к себе мою девочку, и в моей душе разгорался огонь. Принюхавшись, я понял, что она пахнет им, она вся им провоняла!
— Она ваша по праву, — Стеркус опустил глаза и сильнее прижал к себе уже открывающую глаза мою девочку, с горечью я понял, что теперь она уже не моя.
— Делай с ней все что хочешь! — бросил я зло, в их сторону, когда увидел, как Анна очнувшись прижалась к Кироду.
Как же больно было видеть в ее взгляде этот испуг, она действительно испугалась, что Кирод собрался от нее отказаться…
Я летел в ту сторону, что мне мысленно показал Кирод.
Пришлось потратить пару дней, что бы добраться до места, но я не стал спешить. Останавливался в лесу и наслаждался запахами нового мира. Кирод успел рассказать мне очень многое. Было сложно поверить в то, что я, казалось бы, еще вчера стоял на площади возмездия и ждал своей казни, как и большинство других караксов высших чинов. Жутко голодный, уставший и измученный, давно уже желающий, наконец, издохнуть, а уже сегодня я оказался в другом мире. И меня не казнили, а просто запечатали мою душу, превратив в домашнее животное. Которое принадлежало драконице.
Нет! Я помнил Анну, она словно туманом оседала в моей голове. Я чувствовал, что она была моей, когда я очнулся.
Помнил ее имя, знал все ее привычки. А сейчас с воспоминаний, словно стала сходить дымка, и они становились все четче, с каждой минутой картинками сыпались в мою голову.
И от этого становилось еще больнее. Анна воспринимала меня как домашнее животное, любимого питомца. А тут ее любимый мужчина еще и отдать этому самому питомцу собрался.
С этими воспоминаниями я как-то острее стал воспринимать свое одиночество. Раньше я знал, что одинок. У меня с детства не было друзей. Все принцы всегда между собой вели борьбу, и каждый знал, что место достанется лишь одному. И о какой дружбе вообще могла идти речь? Шантаж и интриги. Я знал лишь это, пока жил во дворце.
Наши матери тоже между собой устраивали грызню, и сталкивали лбами нас детей. У императора моего отца было десять официальных жен и сто наложниц. Пять сыновей — наследных принцев и пять дочерей от законных жен. И неизвестно, сколько детей от наложниц, их никто и не считал. Но лишь не многие из нас получили родовой дар. И лишь те, кто его имел, мог, надеется на то, чтобы стать когда-нибудь императором. Я был сыном его самой любимой наложницы и мне достался родовой дар. Она была убита, когда мне было всего два оборота Сиалы. Я и не помнил ее толком.
Мой отец не бросил меня среди остальных жен и наложниц в своем гареме, все-таки дети, имеющие родовой дар это очень серьезно, раз меня выбрал Лерузус, значит, я важен. Император выдал мне во владения одну из провинций и назначил мне наставника.
На многие-многие годы он стал для меня и отцом и матерью и учителем. Я обязан был постигать все науки необходимые для того что бы править. Но я не был так наивен и понимал, что императором мне не стать никогда. Моя мать была безродной наложницей. Да, очень красивой, да очень нежной и любящей. Именно поэтому ее и так легко устранили. Она не умела постоять за себя не умела плести интриги, не умела плеваться ядом. Она просто искренне отдавала свое сердце императору. Но у нее не было влиятельных родственников и друзей. Поэтому никто не захотел бы меня поддерживать.
