Дейв положил руку на ее предплечье, и, уткнувшись в рукав парня, моя единственная в мире подруга заплакала. И мне тоже хотелось плакать. Но слезы не появлялись. Болело сердце, и было трудно дышать. Я с усилием делала вдохи. И смотрела на огонь. Я хотела запомнить этот день, хотела запечатлеть в памяти то, к чему привела моя глупая гордость и ослиное упрямство.
— Мы плохо знали тебя, приятель, но то, что ты сделал для всех нас, для Кристиана, для Катиль и для этих упырей, которые пытались убить нас — все это бесценно. Ты точно попадешь в ваш эльфийский рай. Спасибо, друг, — черты лица Дейва стали суровее, его лоб и переносицу прорезали глубокие морщины.
Джеймс молчал и глядел на пламя.
Я смогла прошептать только одно слово "прости". И про себя пообещала Шиару отныне руководствоваться лишь здравым смыслом и слушать голос разума.
От тела эльфа не осталось ничего. Как верно заметила Зоуи, он стал светом.
Мы, как вкопанные, встали у подножия высоченной горы и долго пялились на ее вершину. В том, что гигантское многоуровневое строение на высоте нескольких сотен или даже тысяч метров было городом золотых эльфов, сомневаться не приходилось. Множество белокаменных замков с замысловатыми арочными переходами и куполообразными крышами, казалось, парило в воздухе. Была ли то оптическая иллюзия или очередные магические штучки эльфов, мы не знали. Но в тот момент все мы размышляли совсем о другом — как же нам взобраться на эту высокую и, казалось бы, совершенно неприступную гору.
Эльфы — создания невероятно хитрые, — в этом я уже не сомневалась. Я бы даже не удивилась, если бы внутри горы оказался какой-нибудь потайной лифт или эскалатор. Но, к сожалению, Кристиан забыл упомянуть о том, как нам попасть в его замечательный город.
Я снова заметила, как непроизвольно сжались мои кулаки и переломанные острые когти впились в чувствительную кожу ладоней. Кристиан. Его имя звучит как песня. Моя собственная песня. Как же я люблю его. Люблю все в нем — его невероятные синие глаза, белые сияющие словно свет далекой луны волосы, шикарное рельефное тело, теплый тембр голоса. Он бывает таким разным — смешливым и веселым, хитрым и изворотливым, серьезным и даже жестоким. Но он мой, со всеми его причудами и странностями. Сейчас я отчетливо понимаю, что вскоре могу навсегда потерять своего золотого эльфа. И сердце сжимается при каждом воспоминании о нем.
Как проста и понятна казалась мне моя прежняя жизнь. Все было разложено по полочкам, мир вписан в привычные логические рамки. И как запутанно все стало теперь. То, что происходило с нами за последнюю неделю, было похоже на безумный сон. Но если я завтра проснусь и пойму, что Альфаир всего лишь плод моей фантазии, я не представляю, как смогу жить дальше.
Я чувствую, что Кристиан и этот удивительный сказочный мир — моя судьба. Каждая клеточка меня кричит от любви к нему и к его планете со всеми ее ужасами и чудесами. Наверное, я буду просить, умолять короля золотых эльфов (или кто там еще у них самый главный), чтобы мне позволили быть с Кристианом, чтобы ему позволили быть со мной. Вот только не знаю, захочет ли он этого.
Нет! Он обязательно захочет! Я стану такой, какой он пожелает меня видеть. Я докажу ему, что лучше меня ему не найти. Со мной он будет счастливее, чем мог бы быть с кем-либо другим. Я это знаю!
Мое чувство к нему похоже на помешательство. Но я действительно схожу с ума от любви к этому невероятному остроухому созданию, которое с переменным успехом смертельно раздражает и непередаваемо радует меня.
А та ночь… При воспоминании о ней моя кожа покрывается мурашками, губы становятся сухими, и мне кажется, температура тела мгновенно поднимается на несколько градусов. Он был великолепен и неутомим. Он заставил меня забыть собственное имя и увидеть метеоритный дождь из миллиардов звезд.
Кристиан Сидхе, зачем ты так стремительно ворвался в мою жизнь? Ты перевернул все внутри меня, перевернул все вокруг меня. Я знаю, мы с тобой созданы друг для друга, знаю, что хочу быть только с тобой. Всегда.
Записано со слов Кристиана…
Я смотрел на эту совсем еще юную девочку, которую держал в своих руках, и ощущал такую тревогу, равной которой еще не испытывал в жизни. Я слышал, как стук ее сердца становится тише, как едва-различимое дыхание Катиль изредка прерывается. Каждый ее выдох мог стать последним. Я бежал изо всех сил, я был обязан успеть.
Да, я мог остановиться и начать колдовать над ее почти безжизненным телом, но я сильно сомневался в том, что мои чары помогли бы девочке. А время могло быть безвозвратно утеряно. Я бы не задумываясь отдал ей свой жизненный резерв, если бы Катиль могла принять его. Но в случае, если она подавится моей кровью, а в ее состоянии это практически гарантировано, она сразу же умрет.
