Отец ударил посохом и невидимая силовая волна разошлась в разные стороны. Отовсюду стали сходиться эльфы, с любопытством разглядывая меня и юную девушку на моих руках. Появился даже дядя Миган, верховный правитель города золотых эльфов. Отец, как его главный советник, имел только лишь совещательный голос, но и он был несказанно весом.
Старейшина вновь распахнул дверь храма и за его спиной показались другие древние.
— В чем дело, брат? — Миган был нетерпелив. Очевидно, мы оторвали правителя от важных дел.
— Колистион вернулся. И он принес ее, — длинный посох отца указал на Катиль, почти коснувшись бледного лица полуживой девушки. — Он просит старейшин излечить подругу, которая дважды спасла его жизнь.
Миган бросил единственный взгляд на деву, чье тело безмятежно покоилось на моих руках. Когда дядя удостоверился, что Катиль была обыкновенным человеком, он недовольно покачал головой:
— Только старейшины решают, кто вправе посетить храм вечности. И они вынесли свое решение, повлиять на которое я, увы, не способен.
Отличительной особенностью моего отца было то, что он никогда не терял контроль над собственными эмоциями. Его разум всегда оставался умиротворен, поэтому в тот момент, когда я был готов переломать кости всех этих спесивых и до невозможного горделивых эльфов, Геодир положил руку мне на плечо и будничным тоном заметил:
— Решение о судьбе девушки вынесли те же старейшины, которые восемнадцать лет назад утверждали, что Колистион являет собой долгожданное воплощение Леовира. Что ж, если такова ваша воля…
За спинами древнего эльфа послышалось перешёптывание. Я замер в ожидании.
— Ты, как всегда, прав, мудрый Геодир, — вперед вышел невысокий лысый эльф. — Пусть твой сын объяснит нам, почему мы должны спасти жизнь этой девушки. Если ему удастся убедить нас, мы удовлетворим его просьбу.
Отец наклонился и промолвил так тихо, что разобрать его слова смог только я:
— Постарайся, Колистион. В твоих руках жизнь твоей подруги.
Я выждал секундную паузу, и когда убедился, что все внимание золотых эльфов приковано ко мне, начал свою речь.
— Мы, великие и могущественные золотые эльфы, хранители несметных знаний о магии и традиций праотцов по праву рождения считаем себя лучше и выше других разумных существ. Равно как мы мним себя выше людей, мысли и чувства которых не так сильно отличаются от наших, люди мнят себя выше животных, тех, чью плоть в отличие от нас ежедневно нещадно поедают. А ведь мы способны читать мысли несчастных существ и лучше других знаем, что равно как люди и эльфы, они смыслят, чувствуют и осознают самих себя.
Чем же мы лучше других разумных особей, дорогие мои сородичи? Может быть тем, что владея великими знаниями предков, жестоко скрываем их и считаем, что только мы вправе пользоваться ими? Золотые эльфы, пробудитесь! Мы живем на этой неприступной горе с мыслью, что все остальные миры ниже и хуже нас. Мы, словно старшие братья, которые забрали все самое лучшее у младших, и окружили себя высокой стеной, преодолеть которую им не под силу.
Своим решением вы обрекаете на смерть эту несчастную девушку за то лишь, что она простой человек. А знаете ли вы, о великие древние эльфы, что так презираемый вами лесной принц-полукровка Шиар, сын Лукьяра, того, кто тысячи лет назад был одним из вас, не задумываясь, расстался с жизнью ради спасения этой девочки. И вы делаете его гибель напрасной точно так же, как сотни лет назад обрекли его прекрасную мать на смерть. И ради чего? Как дань никому не ясной традиции!
Да, золотые эльфы, мы всеми силами оберегаем заповеди предков. Но если я действительно тот, кому судьбой назначено изменить уклад жизни моих сородичей, знайте, что я считаю людей и эльфов братьями! Если вы решите не исцелять эту несчастную девушку, которая дважды сохранила мою жизнь, спасла моих друзей и подарила неупокойникам лощины теней царство небесное ценой собственной жизни, я навсегда уйду из золотого города!
На лицах окруживших меня эльфов отразилось удивление перечисленным деяниям Катиль. Я услышал их перешёптывания на недоступной мне языке мертвых и продолжил.
— Это не ультиматум вам, о мудрейшие эльфы. Нам всем известен закон переселения душ: в следующем воплощении мы можем возродиться в чьем угодно теле, точно так же, как любое существо, в прошлой жизни проявившее себя с лучшей стороны, может стать золотым эльфом. Одним из нас!
Не делает ли это знание равными всех живых существ, особей всевозможных расс и миров? Город впустил в себя Катиль. Души наших предков дали согласие на ее приход к вам. Вы считаете меня глупым мальчишкой, который по своей юности просто не способен до конца понять мотивы ваших поступков. Но знайте, если вы все еще считаете, что девочка должна умереть, потому лишь, что она обыкновенный человек, я не хочу взрослеть рядом с вами и становиться похожим на вас!
— Сын! — рука отца вновь опустилась на мое плечо, и я высоко поднял подбородок.
