Кроме них никого не было на заднем дворике и я стояла в двух метрах, играла музыка, Star Shopping — Lil Peep. Один из любимых исполнителей Хадсона. Я наслаждалась тем, как он покачивал головой под такт песни, они о чем-то разговаривали, но я не слушала их, пока не услышала свое имя.
— А где твоя Корни? — Спросил Сэм, открывая новую банку пива.
— Наверное наверху, красится. — Ответил ему Винтер и я услышала по интонации, что он улыбался.
— У вас все серьезно? Кажется я видела вас на дне рождение малыша Оли.
С каждой секундой молчания Хадсона, улыбка на моем лице медленно испарялась, а в груди начинался хаос.
Не молчи, скажи ему.
Почему Сэм вообще это спрашивает, Вини же мне сказал, что давно рассказал им что между нами.
— Неужели наш Вин влюбился? — Усмехнулся Сэм, протягивая банку вверх в знак победы.
— Чушь не неси. — Отрезал Винтер и его тон резко изменился, стал холодным, отстраненным и грубым. Я никогда не слышала такого раньше.
Но его слова доносятся от ушей в самое сердце, в извлеченное им сердце, которое я отдала безвозвратно.
Тук. Тук. Тук.
Я слышала стук собственного сердца, где что-то происходило, что-то очень знакомое и болезненное, мне хотелось влезть в разговор, хотелось выяснить у Хадсона, что значат его слова. Но я просто стояла как окаменевшая, лишившись возможности ходить, говорить и дышать.
— А почему тогда она здесь? Постоянно ты занят, неужели все свое время посвящаешь ей, хей, мы твои друзья и тоже нуждаемся в твоем драгоценном времени. — Начал смеяться Сэм, мне вдруг стало мерзко, от себя, от него, от всех.
— Ну, смотри, мне было скучно, поэтому я решил увлечься романом на лето, да и перед отцом возмужал, он похвалил меня, что я серьезен. Никакой любви здесь нет, она просто… Удобная. — Таким же голосом ответил ему Вини…
Все.
Все мои переживания в начале наших отношений подтвердились, ведь я могла наверное догадаться, что он мною пользовался, но видимо ума не хватило. Я могла понять, что такой парень как он, никогда не подойдет и не заинтересуется такой девушкой как я.
Горючее чувство обиды сдавливало мою грудь, а на глаза наворачивались слезы, я старалась как можно тише уйти.
Я действую машинально, просто иду в главный вход и бегу к себе домой.
Я не чувствую ног, не чувствую асфальта под собой.
Все, что я чувствую это разочарование и то, как разбивается мое сердце. Я была зла, зла на саму себя за то, что поверила в то, что могу заслуживать любви, но я просто ничтожна. Я ужасна и никогда не смогу избавиться от своего прошлого, меня не за что любить. Винтер не исключение.
Я сильно сжала челюсть, пока по моим щекам стекали соленые слезы, из-за пелены в глазах я плохо видела, но помнила дорогу оттуда до дома как свои пять пальцев. Кстати о них, даже царапать подушечки пальцев не получается, ведь они не могут перенять на себя все свои мысли.
Как же больно.
Все его слова о нашем будущем, о великой любви и недосягаемых чувствах, которые он все таки смог почувствовать — вранье. Слова о том, как сильно я ему дорога, о том, как он счастлив быть со мной — вранье. Ему не нужна была я, точнее. Я ему нужна была не для счастья, не для покоя и любви, я нужна была для развлечений и похвалы от его гребанного отца.
Наших моментов счастья никогда не существовало, это все было иллюзией, любви как в книгах не бывает в жизни. Судьба нам посылает тех, кого мы заслужили и если я заслужила того, чтобы мне разбили сердце, убили мои последние надежды на искренность, то я определенно это заслужила.
Нет, он никогда не был моим спасителем, никогда не был тем, кто соберет меня по кусочкам и заставит полюбить жизни, это все было ложью. Мы совершенно не подходим под клише они исцелили друг друга. Винтер стал моим разрушением, которое ворвалось в мою жизнь и нанесло удар посильнее, чем если бы в меня вонзили катану. Хотя лезвие атаковало бы меня спереди, а не предательски в спину и я смогла бы со временем утаить свою боль, но черт, как мне исцелить свое сердце? Кажется, после этого оно перестанет функционировать.
Мою грудную клетку сдавливая острая боль, каждый мой вдох, попытки отдышаться, оказывали давление, мне хочется умереть.
Хватаю серебряную цепочку со своей шеи, которая обжигает меня так, будто я фея из малефисенты, а это железные прутья, охватившие меня и не дающие вырваться на свободу. Я срываю ее со своей шеи и сильно сжимаю в руке, так и не осмелившись выбросить ее.
Я сбегу отсюда, сожгу все мосты и больше он меня никогда не увидит.
Черный цвет никогда не покидал наши души, наоборот, с каждым днем он прятался, чтобы поглотить все пространство и не оставить места светлым чувствам.
Любовь это иллюзия и я больше никогда не поверю чему-либо другому.
Сейчас
Да, именно три года назад я сбежала, продала дом, села в такси и поехала до ближайшего аэропорта, чтобы долететь до Нью-Йорка к своей маме, я нашла ее адрес в письмах, которые отец хранил в своем шкафу.