— Ты не должен извиняться. В тот вечер, я увидел твои глаза, увидел ее глаза и все понял. Вы все еще любите друг друга. Я навел справки и созвонился с ее мамой, мы с Кларой все обсудили и вот, что вышло.
— Но зачем?
— Знаешь, я хоть и не давал тебе много нужных советов, но я могу сказать одно. — Мягко произнес отец и поддался вперед, оперевшись локтями о колени. — Если ты знаешь, что она та самая, то сделай все возможное, чтобы быть с ней. Чтобы показать и доказать ей то, что ты для нее тот, кого она заслуживает, тот, кого она любит сильнее всего на свете.
— Мы ждем.
— Чего ждете? Пока она не поймет, что ей и без тебя хорошо? Пока ты будешь медлить, может кто-то другой докажет ей это? Мужчина определяется поступками, а не умением ждать. Поверь, я тоже ждал Рону. — Говорил отец, а его слова проникали в недра моего разума.
— Спасибо. — Прошептал ему я.
Я не знаю, как описать то, что испытываю сейчас. Я словно снова семнадцатилетний парень, которого выслушивает отец. Который не просто отмахивается от разговоров, говоря о том, что устал на работе. Который не просто в формальном стиле расспрашивает о цепочке мыслей, которую выстроил мой мозг. Затем повторял одно и тоже, после чего скрывалась за дверью либо в кабинет, либо в спальню.
Я ощущал себя комфортно выслушивая то, что сейчас у него на душе, хоть это и не оправдывает полностью его действия, но я хотя бы понимаю его.
Отец всегда был холодным и молчаливым, когда дело касалось мамы, но его глаза всегда горели, когда я случайно упоминал ее в разговоре. Интересно, каково ему знать, что она ищет любовь всей своей жизнь, пока он считает, что она его любовь. Надо же как бывает, судьба провела их по одной дороге, но они не смогли быть вместе, потому что просто ждали чуда.
Черт.
Я повторяю его ошибки.
Корнелия уже говорила, что я должен не повторять за ними, а сам решать свою судьбу действиями.
Я и вправду идиот, если решил скинуть все на обстоятельства или подарки судьбы. Я сделал одно действие, обжегся и перестал, уверял себя, что я не сдаюсь, что я жду ее, что я готов ждать до самой смерти. Но что если я умру, так и не дождавшись ее. Но я больше не предпринял ничего, я словно отступил и стал наблюдателем в ее жизни, тем, кто иногда интересуется ею.
Я идиот.
— Папа… — Нерешительно обратился к нему я. — Ты лучший. — Сказал я и его глаза засверкали ярче звезд, а из груды вырвался смешок удивления и неверия, а губы еле заметно изогнулись.
Видать надо говорить такое чаще.
Оставив отца одного на веранде.
Я могу долго говорить о том, что я готов ждать Корни, но в действительности…
Все рушится без нее, на работе мне приходится несколько раз выслушивать вопросы подчиненных, так и не поняв, что они пытаются мне донести, просто посылаю к остальным, потому что в голове только она. Я могу просто сидеть и смотреть в выключенный монитор часами и не понимать, что я сделал не так, как я мог поступить, чтобы избежать страданий. Один раз я написал ей письмо прямо в документе, где мне необходимо было утвердить изменения в коллективе, до сих пор помню, как секретарша отца беспомощно вылупила глаза, когда обнаружила вместо подписи и печати — большое письмо о моих страданиях.
Без нее я абсолютно потерян и я не хочу, чтобы это продолжалось всю жизнь.
Поэтому я стремительно забегаю в дом, стараясь не терять времени, поднимаюсь на второй этаж, пропуская несколько ступенек за раз, благо рост позволяет. Проходя мимо главной комнаты отдыха на втором этаже, я замечаю грустную, кажется немного заплаканную маму Корни.
Миссис Клейтон сидела на кресле качалке, хоть на ее лице и сияла улыбка, точно такая же как у ее дочери, в глазах таилось гнусное опустошение. Она приложила свою ладонь к щеке и отрицательно качала головой, словно не веря во что-то.
Хоть я и спешил к комнату к любви всей своей жизни, но не мог пройти мимо этой картинки, в груди что-то щемило, кажется это было сочувствие.
Медленным шагом, каким я привык подходить к Колли, я направился в ее сторону, боясь спугнуть.
— Миссис Клейтон? — Аккуратно спросил я, заметив меня, она смахнула почти невидимые слезы на своих щеках и улыбнулась мне.
— Привет Винтер, как ты? За ужином ничего не сказал совсем. — Она пыталась говорить ровно, но ее предавал дрожащий голос, который вот вот сорвется.
— Я… Могло быть и хуже, у вас все хорошо?
— Да, все прекрасно, ты же знаешь, женщины немного драматичны. — Затараторила она и пыталась сделать вид, что ее очень интересует плед, которым она прикрыла свои ноги, нервно теребя петельки.
— А если честно? — Произнес я, садясь на мягкий, плюшевый диван напротив нее.
Миссис Клейтон с добрыми глазами внимательно вглядывалась в мои и нервно дышала, думая, стоит ли доверять мне. Я пытался казаться максимально мягким и искренним. Я ничего не знаю о ней, Корни вообще не рассказывает про нее, да и с ее мамой мы разговаривали от силы пару раз. Мне было интересно, что побудило ее поступить так с Колли, восемнадцать лет назад.