Я не думала, что ожидание будет таким томительным, пока мы не встретились вновь. Мне хотелось наплевать на все, что было и просто примкнуть к его рельефной груди, сказать, что я хочу быть с ним. Не знаю, что мне помешало это сделать, то ли шок от которого я окаменела, то ли разум, подсказывающий, что еще рано. Я стараюсь, честно стараюсь быстрее вернуть себя, дать волю себе и не испытывать вину за свои чувства. Ради Вини, ради Энни, ради отца.
Ради самой себя.
Я вновь хочу без сковывания осязать близость дорогих мне людей, хочу вновь радоваться и смеяться с глупых вещей, хочу перестать чувствовать себя лишней.
— Ты не лишняя. — Повторяла я себе сдавленным голосом. — Ты хорошая, ты добрая, ты красивая. — Говорила я своему отражению в зеркале.
Еще один прием, который посоветовала мне Миллер, сначала это вовсе не помогало, сейчас я испытываю легкое облегчение, когда внушаю себе это.
— Ты сильная, ты справишься, ты сейчас пойдешь и разберешься. Ты не убежишь. — Шептала я, прикрывая свои глаза.
Да. Я сильная. Я справлюсь.
Посмотрев на себя еще пару секунд, я отрываюсь от комода и подхожу к двери, открыв замок, я тяну ручку на себя и ахаю от увиденного.
Мама.
— А я только хотела постучаться. — Неловко улыбнулась она.
Жестом я предложила ей войти, на что она согласилась и в ее руке я заметила маленький сверток бумаги, которому явно было уже несколько лет, не став заострять на нем свое внимание полностью, я подняла свои глаза на лицо мамы.
Ее глаза покраснели и в них совсем не было радости, хотя казалось, это ведь такой замечательный праздник, который она так ждала. Неужели это из-за меня?
— Я хотела с тобой поговорить. — Тяжело вздохнула она, элегантно садясь на кровать, ее белый вельветовый костюм обрел складки, жаль, она так долго его гладила.
— Хочешь объяснить, почему мы сменили маршрут с дома Родственников, на дом Хадсонов? — Резко спросила я.
И не чувствовала вины.
— И не только. — Выдохнула она.
Сложив руки на груди, я облокотилась на стену напротив кровати, слегка наклонила голову вниз, из-за чего мне пришлось из под поднятых от удивления бровей.
— Даже не знаю с чего начать. — Нервно усмехнулась мама, а ее взгляд блуждал по комнате. — Наверное нужно было составить план.
Я ненавижу планы.
— Ближе к делу. — Напомнила ей я.
— Да. Я тебя обманула ради твоего же блага. Мне на почту написал Клауд. — Говорила она и кивала так, словно сама себе подтверждала свои же слова.
Клауд Хадсон, отец Винтера.
— Он увидел вас на дне рождение у вашего друга и понял, что вам нужно помочь… — Не успела договорить она, как я ее перебила.
— Мама, мне не нужна помощь. — Сквозь зубы процедила я. Не знаю, сколько еще раз мне придется повторить это своей матери. От нее мне помощь больше не нужна.
— Я знаю. — Мягко улыбнулась она, на что я закатила глаза.
Многого она обо мне знает?
— Я знаю, что ты сильная, что ты сама со всем справишься. Еще я хочу с тобой поговорить про… — Сделала она утомительную паузу. — Хочу поговорить про нас с тобой.
Я окаменела, в буквальном смысле.
Мое сердце перестало биться, легкие работать, а мозг шевелить извилинами.
Все вокруг словно затихло.
Была только я, мама и наше прошлое, которое я до сих предпочитаю оставлять стоп-темой.
— Нет. — Спокойно ответила я.
— Что? — Расстроено удивилась мама.
— Я, сказала нет. — Произнесла я и по ее коже прошла дрожь. — Я не хочу разговаривать о нас с тобой и ты об этом прекрасно знаешь. Ты знаешь, что мне не нужна помощь, не нужны разговоры и оправдания, но все равно пытаешься обойти мои запреты.
Мама опустила свой взгляд с потухшей надеждой вниз, на доли секунды меня ужалила за это вина, но я тут же ее откинула в сторону. Не сейчас. Я стояла словно каменная стена и говорила ровным тоном, хотя прекрасно понимала, что возможно пожалею о своих словах и о своем решении.
Но черт, когда люди о чем-то не жалели, когда не совершали ошибки?
Мама сильнее сжала сверток в руке, на заметив это, тут же ослабила хватку и испуганно вздохнула боясь повредить бумагу.
Что же там находится?
— Я знаю. — Сочувственно кивнула она. — Но, ты не знаешь ничего. — Хмыкнула Мама и подняла свои ресницы, устремив на меня свой разбитый взгляд, под которым я съежилась.
Внимательно изучая ее зеленую радужку глаз, я открыла для себя новую развилку для своих мыслей. Которую всегда избегала, которую всегда пыталась закрыть, как только она давала о себе знать.
А что, если попробовать ее понять?
Тяжело вздохнув, я взвешивала все за и против этой затеи, почему я избегала идею выслушать ее? Потому что боялась, боялась, что все мои страшные догадки подтвердятся, что причина того, что она бросила меня в детстве это то, что я неправильный ребенок.
Эта мысль все равно оставалась со мной и без разницы, знала я правду, или нет.
— Ладно. — Сдалась я. — Я тебя выслушаю, но не могу обещать, что это что-то изменит.
Глаза мамы мимолетно засверкали некой надеждой.
— Спасибо. — Облегченно выдохнула она. Сев в удобную позу, она прикрыла глаза, ее плечи тяжело поднимались и опускались.