И вот тут я ей рассказала про козу, сыр и нашу сделку с…
— Вьежес!!! — вскрикнула кухарка, стоило мне только заикнуться за молочника. — Да такого скряги и шарлатана нужно еще поискать! Он же обманет и не поморщится! А гонору столько?! Будто на князя работает, не меньше.
Что правда, то правда, даже спорить не стала.
— А сколько он тебе платит, детка, за такой баул сыра? — кивнула Иса на мою ношу, что покоилась рядом с нами прислоненная к ножке столика.
— Пять монет серебра, — не стала скрывать свои заработки.
— Что? Сколько? — кухарка даже поперхнулась от возмущения, а потом сказала, — А дай-камне попробовать твоего сыра, милая.
Я резво бросилась к мешку и достала оттуда кусочек сыра, завернутый в белую ткань. Чувствую, что Иса уже что-то придумала.
Кухарка долго жевала с закрытыми глазами, будто проводя анализ на молекулярном уровне, а потом вынесла вердикт:
— Это просто божественно, детка! Такого сыра нет даже на столе Брачинских! Пока что нет, — улыбнулась мне кухарка.
Мне не послышался ее намек? Уже можно кричать «ура»?!
— Я, кажется, знаю, как тебе помочь, Мира, и без привлечения графского сына. Я буду покупать у тебя этот сыр за очень хорошую цену, детка.
Ура!!!!!!!!!!!!!!
Я налегке шагала по городу, не чувствуя под собой ног. Полные карманы золота грели мне душу. Вернее, один карман, в котором лежал золотой от Исы за сегодняшний сыр и тот, что я буду возить следующие две недели. И, если учитывать, что в золотом тысяча серебряных монет, то мой улов просто фантастический.
Во втором кармане лежал другой золотой, но теперь я категорически отказывалась рассматривать его как деньги. Нет, это символ, памятник, мемориал… Мемориал всей той человеческой подлости, жадности и предательству, что существует даже в этом, магическом мире. Это символ всех унижений, что пришлось перенести молоденькой наивной девчушке Мире и, что греха таить, моих собственных.
Я не потрачу эту монету ни за что на свете и оставлю ее себе. Каждый вечер буду доставать из кармана и смотреть на то, ради чего буду бороться. Вновь и вновь доить вредину Ингеборгу до мозолей на руках, спорить с Вьежесом до хрипоты в голосе и тайно таскать тяжести в кондитерскую Иврина. Ради того, чтобы быть ЧЕЛОВЕКОМ! С собственным достоинством, гордостью и еще чем-то таким, к чему не могу подобрать слова. И этот малыш, я положила руку на живот, куда тут же легонько толкнулись, тоже будет человеком. Я все для этого сделаю.
Да и Берта достойна увидеть в жизни что-то лучшее чем холод и голод. А Ингеборга… Так стоп, коза, еще не наработала, ее мы воспитываем дальше.
Воспоминания о нашей «кормилице» быстро вывели меня из мечтательного состояния и вернули на грешную землю. Сколько всего нужно приобрести и подготовить, но сначала…
Я свернула за очередной угол и остановилась рядом с лавкой одежды, витрина которой просто кричала, что если вы потеряли женский рай, то можете не искать. Он находится именно здесь!
В центре витрины на специальной подставке висело платье. Краааасивое! Полностью закрытое великолепие цвета пудры. С рукавами буфами, что истончались к локтям и плотно обхватывали запястья. Тонкой, утянутой талией и длинным шлейфом. Оно было украшено мелким розовым жемчугом и выглядело скромно, но одновременно очень стильно.
"Сыыыррр!" — сказал бы Рокфор, а я внутреннее застонала "платьееее!". Ах, как бы я его надела, да с хрустальными туфельками и на бал.
В прошлой жизни мне бы в голову такое не пришло. Некогда было, это раз, а во-вторых, я всегда себя реально оценивала. Даже в шестнадцать лет я была здоровенной деревенской девахой, у которой шестьдесят сантиметров была одна только ляжка. А за талию я вообще молчу. Вот поэтому Игорёк поначалу мне и бросал в пьяном угаре «Да кто ж на тебя, корову, позарится?». Наверное, я считала так же, поэтому без возражения приняла на себя образ тяговой лошади и безропотно обеспечивала семью.
А ведь я женщина! И сейчас глядя на юное личико Миры, то есть уже мое, что отражалось в стекле витрины на фоне умопомрачительного платья, я поняла, что и у меня есть шанс побыть настоящей принцессой.
Подойдя поближе к магазину, я тихо шепнула:
— Дождись меня, ладно, — и мечтательно вздохнув, пошла дальше по дороге к рынку.
Так, минутка слабости закончилась, а теперь за дело!
На рынке я снова набрала хлопковой ткани, но на этот раз более мягкой и подходящей для нижнего белья, а также рулон синего и зеленого льна. Что я там наплела Берте в первый же вечер? Что умею шить? Самое время вспомнить об этом чудном навыке, которым владела почти каждая советская женщина, благодаря программе родного государства под названием «Нифига нет, или спасение утопающих — дело рук самих утопающих!». Так вот из этого всего добра я планировала сшить нам с тетушкой кое-какой гардероб. А то на люди стыдно выйти. Да и как показывает практика, с нищенкой переговоры вести никто не хочет. Так что будем меняться.
