Любовь горца полностью

– Ты что здесь делаешь? – вместо приветствия зарычал на него Лиам.

– У меня есть друзья на всех железнодорожных вокзалах, и среди медицинских работников тоже. – Дориан пожал плечами. – Они сообщают мне обо всех интересных событиях в городе. А попытка убить маркиза и арест сбежавшей виконтессы, безусловно, попадают в эту категорию.

– Ты имеешь в виду – шпионы?

Дориан небрежно махнул рукой и подошел поближе.

– С технической точки зрения я здесь твой ближайший родственник, хотя об этом знают немногие. И было бы не по-джентльменски не проведать моего раненого брата.

Тут широкие плечи Кристофера Арджента заполнили дверной проем, который только что покинул Дориан. Этот огромный убийца со светлыми глазами стоял как молчаливый страж, не делая попыток войти в палату Лиама.

Дориан правильно сделал, что взял с собой охрану. Хотя у Лиама была всего одна рука, но он все равно мог попытаться удушить правящего короля лондонского преступного мира.

– Это ты прислал ее ко мне, – рыкнул он, отпуская спинку кровати и надвигаясь на своего сводного брата. – Ты знал, кто она и что она сделала, и ты послал ее воспитывать моих детей! Да ты знаешь…

Лиам изо всех сил стиснул зубы от обуревавших его сильных эмоций. Дориан Блэквелл солгал ему. Но он прислал к нему Филомену, единственную женщину, которая могла победить Демона-горца. Он был из тех, кто привык командовать батальонами, но оказался не готов к встрече с ней.

– Ты мне за это ответишь! – пообещал он, подходя к Дориану.

Несмотря на то что Лиам был выше ростом и шире брата, Дориан ему не уступал и оставался невозмутимым. Он был худощав и грацией напоминал безжалостного голодного хищника.

– У меня были на то свои соображения, и ты о них узнаешь, брат.

Брат. Нельзя было отрицать, что Дориан Блэквелл – настоящий Маккензи. У него был такой же широкий лоб, такая же угловатая челюсть, те же резкие черты лица. Черные волосы и глаз цвета оникса были точно как у Лиама и у их отца.

Они унаследовали одинаковую склонность к насилию и превосходству, и теперь воздух между ними вибрировал из-за бесчисленных болезненных воспоминаний.

– К черту твои соображения, – кипятился Лиам. – Ты делаешь только то, что выгодно тебе и твоим целям.

– Не на этот раз, – ответил Дориан. – Арджент и я вмешались в это дело по просьбе наших дам, и могу тебя заверить, для нас здесь больше неприятностей, чем пользы.

Лиам обошел брата и направился к двери, где стоял светловолосый гигант.

– Нет у меня времени на ваши оправдания. Я должен излить свой гнев на другой объект, а потом разберемся с вами.

– Значит, у тебя тот же повод, что у меня, Лиам, – заметил Дориан. – Если я и достиг чего-то в жизни, то только потому, что овладел искусством сводить счеты.

Немного найдется людей на свете, кто мог смотреть Лиаму прямо в глаза. И Кристофер Арджент был одним из них. Они смотрели друг на друга с тем выражением угрозы, с каким глядят друг на друга два могучих оленя, готовых сцепиться рогами.

– Я целые армии побеждал, если они становились между мной и тем местом, куда я намеревался пойти, – предупредил Лиам тихо. – Предлагаю вам отойти в сторону.

Но если Лиам был огонь, то Арджент – лед, его взгляд стал острее, но он даже попытки не сделал отступить или двинуться вперед.

– У меня долг перед виконтессой, – сказал Арджент, и в его голосе не было ни гнева, ни оправдания. – Она помогла спасти жизнь моей невесте. Она пострадала, потому что проявила мужество, и пострадала ужасно.

Лиам моргнул, и наконец информация дошла до него сквозь туман гнева и боли от раны в голове.

– Что вы имеете в виду? – Он требовал ответа, хотя уже ненавидел все эти тайны и боялся новых разоблачений.

– Леди Филомена выступила свидетельницей против одной из Сент-Винсентов, которая угрожала Милли и ее ребенку, – ответил Арджент. – А когда беду удалось предотвратить, виконтесса исчезла.

Лиам не привык, когда о Филомене говорят, называя ее титул, хотя в этом был смысл. Она всегда вела себя как леди, такая воспитанная и эрудированная. Превосходная воспитательница, способная научить Рианну, как должна вести себя аристократка. Потому что сама была аристократкой.

Глаза Арджента, голубые как лед, сузились от отвращения, хотя Лиаму показалось, что отвращение больше относится к воспоминанию, чем к нему.

– Мы нашли ее через несколько месяцев в клинике Белль-Глен голодную и избитую. Лечение там было чудовищное. Мы прибыли туда как раз вовремя, потому что один из служителей собирался ее изнасиловать. Пришлось сломать ему шею.

– Именно он нанес те синяки, которые были на ней, когда мы послали ее к тебе, Лиам, – сказал Дориан за его спиной. – Но еще до того как она попала в клинику, мы видели свидетельства насилия, которое применял к ней муж.

Внутри Лиама все сжалось, он почувствовал, что сейчас ему станет дурно. Его отношение к Ардженту менялось по возрастающей, особенно когда он узнал, что тот убил того, кто нападал на Филомену. Хотя ему хотелось, чтобы этот мерзавец ожил, и он смог убить его еще раз, но медленно и мучительно.

Он повернулся к брату: