Проблема с торфом отвлекла его от этой деятельности, что было ему неприятно. Еще раз вдохнув и выдохнув, Лиам бросил кусок торфа обратно в емкость.
– В односолодовый виски Рейвенкрофт входят три – и не больше – компонента. Какие это компоненты, Эндрю?
Он повернулся к сыну, настроение которого было довольно мрачным, чернее сажи, испачкавшей его тонкую рубашку, а лицо – упрямым и несчастным. Лиам специально привел сына сюда, чтобы тот испытал радость напряженного труда, который следует за сбором урожая ячменя. Сначала перемалывают зерно, потом его заливают водой и получают сусло. Привозят и собирают бочки. В заторных чанах медленно происходит ферментация. Затем идет процесс перегонки. И наконец бочки с виски ставят на созревание, которое длится не менее трех лет и еще один день, а иногда и более двадцати лет.
– Не знаю я, какие компоненты, – пробормотал Эндрю.
– Конечно, знаешь. Они не меняются уже несколько столетий.
Лиам старался, чтобы в голосе не слышался его нарастающий гнев.
Мрачно глядя на ящики с мхом, сын поднял плечо:
– Я не помню!
Сжав зубы, чтобы не злиться на сына, на управляющего и на чертова поставщика, Лиам стал перечислять, отгибая пальцы:
– Ячменный солод, вода из реки Глен и дрожжи. Все! – сообщил он присутствующим. – И я не собираюсь добавлять к моему виски вкус золы от болотного торфа.
– Этот торф был специально заготовлен для скотча, – ответил Рассел. – И он вовсе не болотный.
Лиам не привык повторяться, но все равно медленно произнес:
– Ячмень. Вода. Дрожжи.
Рассел посмотрел на лэрда и захлопнул крышку ящика с торфом.
– Что вы хотите делать со всем этим?
– Сожгите его. Выбросьте в море. Подотритесь им! Мне все равно, – прорычал Лиам. – Но я шкуру спущу с любого, кто посмеет поместить его рядом с моим виски.
– Мистер Маккензи, – прозвучал рядом нежный хрипловатый голос, и все волосы на теле Лиама встали дыбом, а желание, как теплое масло, разлилось по телу и добралось до паха. – Я слышала, что из торфа получается отличное удобрение, если добавить его в компост. Может быть, внести его вместе с удобрением в верхний слой почвы перед наступлением морозов?
– Мисс Локхарт, леди Рианна! – Рассел радостно улыбался, снова снимая шляпу и приглаживая растрепанные волосы. – Какая приятная неожиданность!
Никакая дыхательная техника не могла подготовить Лиама к появлению мисс Локхарт, одетой в простое платье цвета темного золота, точно совпадающего с цветом ячменя, который обжаривался в печи. Шерстяная шаль с сине-зелено-золотым тартаном Маккензи была накинута на голову и плечи, из-под нее виднелась только небольшая прядь волос, но Лиам подумал, что под шалью они распущены по спине.
Интересно, длинные ли у нее волосы? И такие ли они шелковистые на ощупь, как выглядят?
Несмотря на серое осеннее небо, Филомена сияла, как закатное солнце. Если судить по тому, как замедлилась деятельность вокруг амбаров и других зданий винокурни, он был не единственным мужчиной, кто это заметил.
Филомена обращалась только к Расселу, но ее взгляд был обращен к Лиаму, она смотрела на его голову с волосами, прихваченными повязкой, на расстегнутую рубашку, грязный килт и башмаки. Закончив осмотр, она подняла глаза и встретилась с ним взглядом, но он не успел понять, что именно он в них увидел до того, как она опустила ресницы. Однако его тело отреагировало мгновенно. И очень сильно.
Мисс Локхарт тихонько толкнула локтем Рианну, стоявшую рядом с ней. Дочь Лиама была одета в лавандовое платье, темные кудри распущены по плечам. Она вышла немного вперед, сделала красивый реверанс и сказала приятным голосом:
– Мистер Рассел, мистер Кэмпбелл, отец! Добрый вечер!
Лиам потянулся к дочери, но вспомнил о саже на руках, об испачканной рубахе и килте и передумал:
– Сегодня ты выглядишь настоящей взрослой барышней,
Филомена Локхарт начала превращение его дикой девчонки в леди. Гувернантка умудряется все время его удивлять.
Черт побери!
Рассел пододвинулся поближе к дамам, пряча в бороде улыбку:
– Что вы сказали о добавлении торфа в компост, мисс Локхарт?
– Видите ли, мистер Маккензи…
– Большинство здесь присутствующих – Маккензи, поэтому зовите меня Рассел.
Он предложил ей руку и улыбнулся той обаятельной улыбкой, которая завоевала сердце не одной хорошенькой девушки. Их было даже больше, чем он заслуживал.
– Тогда меня называйте Меной. – Она оперлась на предложенную руку, и они медленно пошли в сторону ящиков с торфом во дворе.
Мена. Лиам стиснул зубы, чтобы не произнести ее имя вслух. Оно было нежным, округлым, красивым и женственным. Как и все, что ей свойственно.
Но вид ее чистой, мягкой руки, лежащей на грязном рукаве рабочей куртки Рассела, вызвал у него приступ раздражения. Лиам оставил свой пост около открытого огня рядом с Кэмпбеллом и последовал за ними к ящикам с торфом.
– Вы и гувернантка, и специалист по ремонту экипажей, а теперь и по сельскому хозяйству, мисс Локхарт? – спросил он с вызовом.
Филомена встретила этот вызов скромной улыбкой, благодаря которой около ее полных губ появилась прелестная ямочка:
