Сзади изгиб тела Мены выглядел точно так же, но Лиам знал, что она обходилась для этого без турнюра, в отличие от мисс Мунро и других женщин, которые платили за турнюр большие деньги. Бедра Филомены были прекрасны. Если бы ему удалось только почувствовать и помять их ладонями, он умер бы от счастья.
Он нахмурился, раздраженный неожиданным направлением своих мыслей. Лиам последовал за куртизанкой в ее гостиную, обнял сзади и повернул лицом к себе:
– Женщина, не говори чепухи!
Накрашенные губы изогнулись в улыбке:
– Мой лэрд, я опытна во многом, но не умею говорить чепуху. Если ты желаешь заполучить глупую шлюху, тебе следует искать в другом месте.
– Я плачу тебе не за ум, барышня, и сними-ка ты все это.
Его пальцы добрались до кружев ее платья. Она накрыла его руки своими изящными пальцами, и Лиам понял, что ему трудно видеть понимание, мелькавшее в глазах Мэри.
– Я давно тебя знаю, Лиам Маккензи. И я хотела тебя задолго до того, как ты сам пришел ко мне, еще тогда, когда ты хранил верность своей безумной жене.
– Не надо об этом, барышня! – предупредил он и убрал руки.
– Ты меня хотел тогда, хотел как сумасшедший, если я правильно помню.
Она повернулась, пошла в роскошно обставленную гостиную и села, раскинувшись, на козетку нежного зеленого цвета, которая прекрасно гармонировала с броскими золотыми гардинами. Даже эта комната была оформлена так, чтобы подчеркнуть ее красоту. Цвета мебели и обоев подчеркивали смуглость кожи и контрастировали с темной бронзой ее платья.
Обмахнувшись веером, она с обдуманной грацией тряхнула кудрями:
– Я знала, что, когда ты наконец придешь и возьмешь меня, эта встреча потребует длительного восстановления. И, как всегда, я была права. Я целую неделю ходила сама не своя. – Ее лицо осветилось от приятного воспоминания.
Так чего же они медлят?
– Разденься, и я сделаю так, что ты много дней будешь парить над землей!
Она покачала головой, и в глазах блеснуло сожаление и доброе сочувствие.
– Нет. Если ты еще не влюблен в кого-то, – я не знаю, кто она, – то уже готов влюбиться. Я тебе уступлю один раз, но потом ты будешь так мучиться стыдом и раскаянием, что уйдешь от меня совсем. Я не хочу, чтобы мы с тобой расстались таким образом.
– Скажи мне, – спросил Лиам саркастически, – гадания и предсказания оплачиваются лучше, чем проституция?
– Ты жесток, потому что я права, – ответила Мэри резко.
Он яростно уставился на нее, но она отвечала ему тем же.
– Садись, мой лэрд, и выпей со мной, – пригласила она. – Можешь рассказать мне о ней.
– Нет, спасибо. – Лиам опасался пить в такую минуту.
– Тогда выпей чаю, – и Мэри указала на чашки, стоящие около нее.
Лиам согласился и присел на одинокое кожаное кресло, стоящее рядом с камином, которое явно было приготовлено для посетителей-мужчин. Мэри молча разлила чай, а он наблюдал за ней. Внутри у него все переворачивалось от вожделения, разочарования и, если быть честным, от облегчения.
Лиам взял из ее рук тонкую чашку из костяного фарфора, которую она передала ему через стол, и постарался не выпить содержимое чашки одним глотком. Он никогда особенно не любил чая и всегда чувствовал себя неловко, держа в руках хрупкую вещь.
Мэри глядела на него с умным сочувствием:
– Мне нравится, что я никогда не могла по-настоящему тебя разгадать. Ты – подполковник Маккензи и Демон-горец. Ты смело бросаешься в схватку, не моргнув глазом, не трусишь в самых опасных ситуациях. Но увлекся женщиной… которой так боишься, что готов бежать?
Лиам ничего не ответил и поставил на стол чашку с чаем. Он бежал не только от Филомены, он бежал от себя самого, от унижения, которое ощутил после признаний, сделанных в темноте. Он поделился с ней своими тайнами, своей болью. Он раскрыл всю силу своего вожделения… И это ее напугало.
Он обещал оставить ее в покое, но даже когда произносил это, знал, что лжет. Не мог он оставить ее в покое. Мисс Локхарт стала частью его самого.
– Это любовь? – спросила Мэри ласково.
– Это… очень сложно.
– Любовь – это
Лиаму показалось, что ее легкое отношение к ситуации позволяет ему признаться в том, чего он боялся и что только подозревал.
– Она не хочет иметь дело с Демоном-горцем.
– Но у тебя же есть много других титулов и званий, – напомнила Мэри с иронической усмешкой.
– Кажется, ее они совсем не интересуют.
Это восхищало его в Филомене. Он охотно использовал бы все свои титулы, только чтобы получить от нее желаемое, но не был уверен в их действенности.
Мэри только пожала плечами:
– Тогда будь Лиамом Маккензи. Просто мужчиной.
– Я не знаю… кто это.
– Если она хорошая женщина, она поможет тебе узнать.
Он покачал головой, а на сердце становилось все тяжелее.
– С ней плохо обращались, и она знает, что я – человек неистовый, буйный. Она меня боится…
– И все-таки? – подсказала Мэри.
