С этими словами Джиованна протянула гречанке руку. Зоя сомневалась, принять ли ее, улыбаясь какой-то загадочной улыбкой. Вдруг она оттолкнула руку и горячо воскликнула:
— Нет, синьорина, я не смею прикоснуться к вашей руке... Ваш жених проклянет меня и будет вспоминать обо мне только с ужасом, а я не хочу быть проклятой им. Но довольно слов: я забыла предупредить вас, что вы не должны прикасаться ко мне.
— Почему же? — спросил быстро Сиани, молча слушавший разговор соперниц.
— И вы спрашиваете?! Разве вы не знаете, что я приехала сюда с Кипра...
— Что же из этого?
— А то, что я, может быть, погубила вас: на Кипре в настоящее время свирепствует чума.
Джиованна и Сиани вздрогнули и машинально подались назад.
Почти в ту же минуту мимо их проскользнул какой-то человек и кинулся опрометью к толпе гондольеров и рыбаков, занятых ловлей вещей и тюков, принадлежавших пассажирам разбитого корабля.
XII. Дурные последствия, вытекающие иногда из берегового права
Молодые люди осмотрелись вокруг, и ужас их увеличился. По всему берегу мелькали факелы и сновали люди, похожие на демонов, собравшихся для выполнения нечеловеческого дела.
Тут были и седобородые старики, вытаскивавшие на своих худых плечах громадные тюки, и женщины, походившие на ведьм — безобразные, оборванные, растрепанные, с жадностью собиравшие все, что только попадало им под руку. Были, наконец, и дети, прыгавшие вокруг старших, как маленькие подземные духи. Страшное зрелище представляла эта голодная ватага, бросавшаяся на безжизненные трупы, плывшие около берега, и срывавшая с них золотые украшения и платья. Некоторые рыбаки тут же разбивали горлышко бутылок, чтобы поскорее насладиться прекрасным вином. Самые кокетливые из женщин закутывались в промокшие материи, а дети забавлялись выловленным оружием.
Между тем человек, проскользнувший, как тень, мимо Сиани и Джиованны и который был не кто иной, как Доминико, подбежал к товарищам.
— Я говорил вам, что этот сумасшедший накличет на нас беду! — воскликнул гондольер, едва переводя дыхание.
— Что такое, — спросили несколько голосов. — Разве что-нибудь случилось?
— Да, — отвечал с проклятием Доминико. — Он спас какую-то иностранку, а та притащила с собой чуму.
— Чуму?! — завопили взбешенные хищники. — Чуму?
— Именно! Я сам слышал, как она говорила об этом недавно, — сказал Доминико торжественным тоном.
— Черт возьми! — воскликнул один из рыбаков. — Неужели же мы позволим им издеваться над нами.
— Смерть ей! — заревело множество голосов.
И вся толпа, как один человек, кинулась к тому месту, где находилась Зоя.
Увидев разъяренную ватагу, приближавшуюся с громкими криками, молодой патриций вздрогнул: он понял намерение этих людей. Но, не теряя мужества, он заслонил собой Джиованну и Зою и спросил, стараясь казаться спокойным, подбежавших рыбаков, что им нужно.
— Нам нужна иностранка, которую ты спас, — отвечали они, бросая угрожающие взгляды на бледное и гордое лицо Сиани.
— Зачем вам она? — спросил молодой человек.
— Не твое дело! — заревели несколько негодяев. — Иностранка принесла с собой чуму и должна поплатиться за это.
— Как! — воскликнул с негодованием Валериано. — Вы хотите убить ее? Но неужели у вас поднимется рука на невинную женщину?
Этот вопрос, очевидно, смутил толпу. Люди остановились, и на всех лицах выразилось недоумение и нерешительность.
— Не можем же мы, однако, подвергать опасности ради какой-то иностранки жизнь дорогих нам жен и детей, — произнес кто-то в толпе.
— Но эта женщина, которую вы хотите убить, не сделала вам ничего дурного, — возразил пылко Сиани. — Она даже не больна. А если вы боитесь заразы, то лучше откажитесь от вещей, на которые вы набросились, как коршуны.
Это замечание поразило толпу, внутренне сознававшую, что молодой человек говорит правду.
— Если опасаетесь чумы, — продолжал Сиани, — то бросьте обратно в море все эти материи, ящики, тюки... Или сожгите их. И вообще делайте то, что сделаю я.
Говоря это, патриций вырвал у стоявшего возле него рыбака факел и направился твердым шагом к тюкам. Но этот необдуманный поступок испортил дело: страсти разыгрались, и алчность пробудилась мгновенно. Не успел Сиани сделать пяти шагов, как множество грабителей окружили его, а Доминико положил на его плечо широкую, грубую руку и спросил нахально:
— Кто вы и по какому праву позволяете себе читать нам наставления?.. Товарищи, кто из вас знает его?
— Я полагаю, что это греческий шпион, — сказал один гондольер.
Вслед за этим из толпы раздалось несколько голосов.
— Он хочет учить нас!
— Он нарушил береговое право!
— Он пренебрегает нами!
— В море его! В море! И его, и сообщницу!
Вся толпа заволновалась и бросилась к патрицию, размахивая над его головой баграми и веслами.
При виде этого Джиованна и Зоя, смотревшие с ужасом на все происходившее перед ними, но молчавшие из боязни поколебать мужество Сиани, громко вскрикнули и закрыли глаза.
В самом деле, положение, в котором находился патриций, было самое критическое.
