— Я не хочу, чтобы вы остались с пустыми руками, а потому заплачу вам за все, что будет сейчас сожжено. Приходите завтра за деньгами на рынок Де ла Фераззиа.
Слова его были встречены самыми бурными проявлениями радости. Рыбаки с громкими криками подбрасывали в воздух свои шапки, а женщины и дети спешили поцеловать край плаща ди Понте.
— Да благословит Господь нашего благодетеля! — слышалось отовсюду.
Доминико предложил даже донести купца до дому на руках, но Бартоломео скромно отказался от этой чести. Он задрожал, когда гондольер подал ему факел, чтобы поджечь костер, на котором тихо и спокойно лежала прекрасная гречанка. Видя, что купец побледнел, Азан взял у него факел и бросил его на костер. Доски мигом вспыхнули, но в это время буря поднялась с удвоенной силой, засверкала молния, раздался оглушительный удар грома, за которым последовал проливной дождь, и испуганная толпа разбежалась во все стороны.
Первым убежал Бартоломео, увлекая за собою трепещущую Джиованну, державшуюся на ногах только усилием воли.
Один лишь Азан остался у костра с целью поддержать огонь, который ежеминутно гас под сильным дождем. Но усилия далмата были бесплодны. И он, разжигаемый ненавистью к Сиани, решился, наконец, убить кинжалом женщину, которая выказывала патрицию такую героическую преданность. Он начал было взбираться на костер, как вдруг появились перед ним двое мужчин, подкравшихся незаметно благодаря буре и темноте. Они были в армянских костюмах и черных масках.
— Мир Азану Иоаннису, верному рабу Цезаря! — сказал один из армян.
— Мир Азану Иоаннису, неподкупному слуге сената! — добавил другой.
Далмат вздрогнул, как только может вздрогнуть убийца, пойманный на месте преступления, но сохранил свое самообладание и встал в оборонительную позу. Но армяне не испугались этого: они схватили Азана за руки, вырвали у него кинжал, и тот, который приветствовал злодея первым, заметил спокойно:
— Не забудь, Азан, что один только Цезарь имеет власть над жизнью дочери своего министра.
— Сенат не простит тебе убийства подданной Мануила Комнина, — шепнул другой.
— Кто вы такие? — спросил оторопевший далмат. — Шпионы сената или палачи Комнина?
— Мы твои ангелы-хранители, — ответил высокий армянин, — и пришли помешать твоему преступлению.
— Нам дано тайное поручение, — подхватил другой. — Ты должен помочь нам в его выполнении.
— Чем же могу я быть вам полезен? — осведомился Азан с беспокойством: внезапное появление незнакомцев лишило его обычной смелости, так как и он был далеко не свободен от суеверия.
— Прежде всего, сними с костра дочь логофета! — приказал армянин.
— Эта добыча принадлежит нам, — добавил его товарищ голосом, который показался Азану могильным.
— Вы сумасшедшие! — воскликнул последний. — Ведь эта проклятая гречанка прибыла с Кипра, который зачумлен от края до края. Я не выдам ее даже дожу или цезарю.
Азан намеревался озадачить таинственных незнакомцев, но это не удалось: оба остались неподвижными, как статуи, и твердили только одно:
— Сними ее с костра, Азан!
— Нет, нет! — возражал он. — Это значило бы погубить и вас, и себя... Лучше убейте меня моим же кинжалом.
Высокий армянин испустил глубокий вздох и, кинув вопросительный взгляд на товарища, проговорил печально:
— Если этот упрямец не принимает наших советов, житель Луны, то нам остается только развернуть перед ним саван, который мы приготовили для прекрасной Зои!
Волосы далмата поднялись дыбом от этих слов. Ужас его усилился еще больше, когда товарищ армянина разостлал по земле большой темный ковер, усеянный серебряными блестками. Название «житель Луны», которое присваивается в славянских странах вампирам, высасывающим кровь из мертвецов, чтобы обновить свои силы, воскресило в памяти Азана все суеверные предания, слышанные в детстве. На его лбу выступил холодный пот. Он пришел мысленно к заключению, что только сверхъестественные существа и могут не бояться чумы, которая наводит ужас на людей, и что ему придется поплатиться своей собственной кровью за непослушание им.
Эта мысль возвратила ему бодрость. Он вскарабкался на костер, схватил Зою, лежавшую без чувств, и спустился с ней к своим странным «ангелам-хранителям».
— Заверни ее в этот саван, Азан, — сказал первый армянин, указывая на ковер, — и в награду за твою покорность, жители Луны будут предохранять тебя от чумы и долго еще не повторят своего посещения.
Иоаннис стал заворачивать Зою в ковер, меж тем как незнакомцы тревожно оглядывались, как будто бы опасаясь быть застигнутыми врасплох.
— Иди, — сказал первый далмату, — но предупреждаю, что не снести тебе своей головы, если ты крикнешь или даже оглянешься.
Последнее замечание подтвердило подозрения Иоанниса, и он был донельзя доволен, что отделался так дешево от жителей Луны. Азан утешался мыслью, что вампиры, наверное, покончат с Зоей, потому что скорее можно было ждать пощады от морских разбойников и от чумы, чем от них.
Как только далмат скрылся из глаз, армяне сорвали маски и разразились громким неудержимым хохотом.
