Любовь и голуби полностью

Женя. Ты как пионерка, теть Нюр: будь готов – всегда готов. Да?

Анна. Но. Леня… Этот… Веников. Нет… Ну этот, в бане который…

Женя. Голиков!

Анна. Во-во! Леня Голиков!

Все смеются.

Александра (испуганно). Господи! Кто там? (Побежала в огород.)

Женя. Куда ты?!

Анна. Всполошилась кого-то…

Ждут.

Александра (вернувшись). Показалось, в огороде кто-то шарится.

Римас. Кто?

Александра. Никого нет.

Женя (прошла к огороду). Может, ребятишки? Витя! Вова!

Анна. Кошки, наверно.

Александра. Фу, аж голова закружилась.

Женя. Вскочила резко, вот и закружилась.

Александра. Пока печь горячая, картошку поставить… Пошли, Альбертыч. (Обняла Римаса за шею.) Эх, Литва моя, Литва, голова бедовая! В какой хомут, в каки приключения головушку суешь, соображаешь?

Римас. Понимаю, да.

Александра. Хорошо тебе… Девки, вы быстрее, не копайтесь… чтоб за вами не бегать.

Анна. Не помрем, дак придем.

Александра. Давайте.

Римас и Александра уходят.

Анна. В доме перед зеркалом вашим причешусь?

Женя (прижав кулаки к щекам). Вспоминают, что ли, меня? Щеки горят… пойдем.

Анна. А ты губы мажешь? Помада есть у тебя?

Женя. Есть.

Анна. Намажешь мне… этим… сердечком? Покрасившее. Намажешь?

Женя. Намажу-намажу. Идем.

Анна и Женя уходят в дом. Со стороны огорода во двор выходит Иван. Одет по-городскому: шляпа, галстук… Через левое плечо перекинут плащ, в правой руке большой деревянный чемодан. Направился было в дом, но не решился. Сел за стол. Ощупал его, осмотрел. Стол не тот, что прежде. И лавка не та. Достал портсигар, закурил. Хлопнув створками, Женя изнутри закрыла окно. Через небольшую паузу она и Анна вышли на крыльцо.

Женя. Ты теперь у нас, теть Нюр, не Леня Голиков… Ну-к, покажись. (Поправляя Анне прическу.) Ты у нас теперь… целая Любовь Орлова. Губки вот так сделай. А теперь так. Отлично! Палкой все ж таки подопру… (Подпирает палкой дверь.) Готово. Пошли.

Спускаются с крыльца.

Анна (увидев Ивана, но не узнав). Здрасте…

Женя. Здравствуйте…

Иван встал, вышел из-за стола, снял шляпу. Пауза.

Иван. Женя… Аня…

Женя медленно подошла к Ивану и, крепко обняв, спрятала лицо на его груди. Обняла Ивана и Анна. Плачут долго, в голос. И Иван плачет.

Иван (Жене). Выросла.

Женя. Дядя Ваня, миленький… Пришел…

Анна. Седой. Нахлебался…

Женя. А мы ждем-ждем, ждем-ждем.

Иван. Пришел… ёк комарок.

Анна. Не раненый? Нет?

Иван. Целый. Жень, дай попить.

Анна. Самогону хочешь?

Иван. Можно.

Анна. Я сбегаю.

Женя. Не надо, теть Нюр. Дядь Ваня, у меня спирт медицинский… Счас. (Убегает в дом.)

Иван. Вспоминал твой самогон, Нюр, всю войну. Гонишь, не бросила?

Анна. Семь лет не гоняла.

Иван. Чего?

Анна. Матерьялу не было. Позавчерась первый раз сварила. Как знала, что прибудешь.

Вернулась Женя. В руках ковш с водой и пол-литровая стеклянная банка со спиртом.

Иван. Ух ты… Откуда у тебя?

Женя. Спирт? В больнице дали.

Анна. В больнице работат. Во как!

Женя. Санитаркой. В Перьми, в Мотовилихе.

Анна. Давайте за стол, чё стоимте?

Сели за стол.

Женя. Ой, а закусить-то!

Иван. Сидите, водой запью. За встречу. (Пьет.) Ну вот теперь, кажись, пришел… окончательно. (Закуривает.)

Анна. А ты чё не домой сразу? Чё крадучись?

Иван. Привычка… По-партизански – огородами… Разведку сделать: кто, что, как, где… Саня, поди, сердится? Где она?

Анна. Дома. Нас ждет.

Женя. Ой, дядь Ваня-а-а-а…

Иван. Ну получилось так… Чё поделаешь?..

Женя. Давай сбегаю за ней.

Иван. Не, не надо! Посмотрю сначала на нее… со стороны. Интересно… какая стала… Полвойны партизанил, привык к сюрпризам-то.

Анна. Выскочишь – напугаешь.

Иван. Зачем? Я осторожно. Знаешь, как немца трясло… от сюрпризов наших?

Анна. Мы ж не немцы.

Женя. Схожу, дядь Ваня. Нехорошо. Я быстро.

Иван. Погоди-погоди! Стой! Женьк, ты куда? Сядь. Погоди. Вздохнуть дай… Хоть дух-то перевести. О, побежала. Куда я теперь денусь? Никуда… Все. Гостинцы ж еще… трофейные. Докурю, как человек, и пойду… за п…ми. Получу, однако, если пустит…

Анна. Пустят…

Иван. Под откос?

Женя (гладит Ивана по плечу). Дядя Ва-а-анечка-а-а…

Иван. Как твои-то: Петро, мать?

Женя. А папу убили. Под Сталинградом. В сорок третьем.

Анна. В день рожденья. Сыновий. Витькин.

Женя. Похоронка в марте пришла, а в ней – погиб двадцатого января, смертью храбрых. Вите как раз два годика исполнилось.

Анна. День в день выпало. Во как! В братской могиле лежит, с золотыми буквами – Рудаков Петр Петрович.

Женя. Деревня Терновка. Не слышал?

Иван. Нет.

С улицы во двор входит Александра. Увидев Ивана, застыла на месте. Ее не замечают.

Женя. Маме сразу плохо стало. Упала и умерла… Как бабушка.

Анна. Разрыв сердца, ага. В доме упала, как мама, и все.

Александра медленно отступает спиной за угол дома.

Женя. Думали – обморок. У нее так бывало. Похоронку на стол положила и стоит. Стоит, стоит, стоит… На похоронку смотрит и чё-то думает, думает. Час, наверное, стояла.

Александра стоит, привалившись спиной к стене дома, закрыв лицо руками.

Анна. И молчит.