«В городе священники строже,— сказал тот, что собирался работать на винограднике,— они бы не одобрили то, как ухаживают за девушками в Леонских горах». Мы принялись подначивать его, чтобы он подробнее рассказал об этом, и услышали о местном обычае «вязать узлы», очевидно, унаследованном от кельтов или иберов. В любом случае, такой обычай не мог существовать в странах с теплым климатом!
«Там, откуда я приехал,— рассказывал мужчина,— есть обычай: когда девушке исполняется пятнадцать лет, ее кровать переносят с верхнего этажа на первый». Услышав эти слова, девушка из Бильбао широко открыла глаза от удивления. «Делается это для того, чтобы она могла принимать у себя мальчишек. Она снимает с кровати покрывало и, раздевшись, заворачивается в него, а парень, когда приходит, не раздеваясь, ложится рядом с ней, и оба укрываются одеялами». Один из собеседников, помолчав, спросил: «Ну и что дальше?» — «А дальше ничего,— небрежно бросил в ответ «виноградарь».— Болтовня одна».
«Как это необычно! — воскликнула черноглазая соседка. — Вы, наверное, разыгрываете нас?» — «Разумеется, нет,— обиделся рассказчик.— Это очень известный обычай — ну, по крайней мере, я так считал».— «Но только не у нас»,— сказала девушка, поджав губы. «Да и в вашей провинции,— поддразнил ее один из железнодорожников,— не такие уж недотроги живут. Вы бы и сами скоро в этом убедились, если бы жили в деревне. Летом, когда девушек отправляют пасти скот, парни навещают их в маленьких горных хижинах. При этом девушка сидит на постели или даже ложится, и очень часто парочка всю ночь проводит вместе. Парень, вошедший в хижину, оставляет перед входом свое ружье — как предупреждение возможным соперникам».— «Я, кажется, слышала проповеди, осуждающие такие вещи»,— задумчиво сказала девушка из Бильбао. Железнодорожник рассмеялся: «И неудивительно».
«Я знаю в окрестностях Леона похожий обычай,— сказал «виноградарь»,— но только для помолвленных пар. Однажды я слышал о нем от своей бабушки, и не думаю, что и сейчас еще он жив. Сразу после официального обручения девушка позволяла своему novio войти в ее спальню, они гасили свет и разговаривали; она лежала в постели, закутавшись в одеяло, а он сидел рядом, положив руки на кровать».— «Мало ли что могут натворить неугомонные руки»,— заметил один из леонских горцев, но девушка из Бильбао, как подобает благонравной девице, нахмурила брови, после чего он тотчас умолк.
«Есть ведь и целомудренные обычаи,— заметила молодая испанка,— я знаю, что в Тривесе, в Астурии, будущая свекровь вечером накануне свадьбы укладывает в постель закутанную в простыню невесту, а жених должен всю ночь в присутствии своей матери сидеть рядом и охранять любимую, прикладываясь время от времени к кувшину с сидром и не задувая свечи». «Виноградарь» заметил, что этот обычай больше смахивает на пытку.
Когда мужчины вышли в коридор покурить и поболтать, моя попутчица доверительно наклонилась и прошептала мне на ухо: «Вы знаете, нравы просто ужасно испорчены. У нас есть поговорка: “Что произошло, девочка, то произошло, и не стоит беспокоиться; раз уж это случилось, то с Божьей помощью все устроится”, но Господь в таких делах, сами знаете, не помощник. Не зря многим девушкам приходится подкидывать соломенную куклу невесте и жениху». Я попросила объяснить, что она имеет в виду. Девушка из Бильбао загадочно улыбнулась: «Так вы не знаете? Это связано с другим деревенским обычаем. Если парень делает девушке из соседней деревни ребенка, а потом оставляет ее и женится на другой, то новобрачные, выходя из церкви, могут споткнуться о соломенную или тряпичную куклу; еще одну куклу они могут обнаружить посреди дороги, когда идут рука об руку в свадебной процессии. Невеста знает, что это за куклы,— так девушка, которую жених бросил с ребенком на руках, напоминает ему о себе... Поэтому многие невесты плачут в брачную ночь».
