«Среди галисиек,— заметила я в разговоре с юристом из Виго,— встречаются нежные сердца, хотя крестьянки выглядят столь мужеподобными и внушительными, что с трудом верится, что эти женщины способны “растаять”. А что вы скажете о мужчинах? Я только что говорила с романтиком из Понтеведры, но разве подобные ему не в меньшинстве? В основном мужчины весьма суровы на вид. Я не заметила, чтобы мои знакомые буржуа были особо нежны со спутницами жизни. На самом деле они, по-видимому, склонны быть деспотами. Один из ваших коллег — само обаяние, когда ему случается беседовать с женщинами, но оказавшись в кругу собственной семьи, он ведет себя, как восточный владыка, повелительным тоном отдавая приказания жене: положи мне еще порцию того, принеси это... Он не видит ничего дурного в своем поведении, и мое замечание сильно его задело. “Неужели я и вправду веду себя, как султан? Мне это и в голову никогда не приходило”,— сказал он обиженно...»
«...Довольно многие жены, по-видимому, принимают свое положение как должное,— добавила я.— Все интересные разговоры ведутся в отдельном углу комнаты; мужчины собираются вместе, а женщины потихоньку пересаживаются в конец стола, чтобы поболтать о пустяках. Сдается мне, они ни в чем, кроме ведения хозяйства и семейной жизни, не принимают активного участия».
«Немногие женщины имеют достаточно высокий уровень образования,— попыхивая сигарой, ответил юрист. Этот симпатичный толстяк одинаково любил и плотские, и духовные наслаждения, равно высоко ценил хорошую кухню и хорошие стихи, а Диану почитал не меньше Эроса.— Когда я вижу хорошенькую женщину, меня не тянет говорить с ней о философии или политике. При виде ее у меня внутри все начинает кипеть — но только не мозги».
Моему знакомому по роду его работы часто приходится заниматься разлучением супругов. В Испании нет развода, и разлучение через суд — это все, на что может надеяться женщина, в случае если с ней обращаются столь дурно, что она не в силах выказывать мужу покорность и повиновение, которых от нее ждут. «Попадаются женщины до того привязанные к мужу, даже если он — подонок, каких свет не видал, что у них не хватает духу с ним расстаться,— рассказывал мой друг, роясь в своих бумагах.— Вот взять хотя бы эту,— юрист открыл папку. — Девять лет замужем, двое детей. Муж работает в доках. Он бьет ее регулярно; недавно ударил так, что она упала и сломала два ребра. Более того — верится с трудом, но моя клиентка сама мне это сказала — палку, которой муж бьет ее, она держит у себя и приносит ему, когда он прикажет! Вы, наверное, думаете, что такого не бывает, и тем не менее это так. И я, и ее родственники советовали ей добиваться судебного разлучения. Она приходила консультироваться со мной по поводу того, какие шаги следует предпринять, и все-таки не может решиться. Даже после девяти лет, в течение которых ее избивали по четыре-пять раз в неделю! Вы знаете, что она говорит? “Может быть, однажды он поймет, чем я ради него жертвовала, и потом — это может плохо отразиться на детях”. Но ведь ее дом и без того уже превратился в ад для детей! Это совершенно непостижимо. Неужели правда, что некоторые женщины любят, когда их бьют?»
Хотя меня уверяли, будто испанские мужья перестали ревновать, я не могла не отметить, что с женщинами дело обстоит совершенно иначе: жены хоть и смотрят на шалости мужей сквозь пальцы, но вовсе их не оправдывают.
«Мужчин тянет “налево”; приходится следить, чтобы они не заводили шашней со служанками,— говорила молодая замужняя женщина из Понтеведры.— Конечно, будь моя воля, в доме бы никогда не появилось ни одного смазливого личика. Я знаю слишком много случаев, когда из-за этого рушилось семейное счастье жены».
В Сантьяго буржуа средних лет говорил: «Мы не такие донжуаны, какими были когда-то. Думаю, мы стали лучше в этом отношении. Всего несколько лет назад я бы считал себя обязанным ухаживать за каждой встретившейся мне привлекательной женщиной. Теперь я понимаю, что это довольно глупо». От меня не укрылись огонек в его глазах и появившееся на лице выражение робкой надежды, которую я всячески постаралась рассеять. «Все мужчины моего возраста одинаковы»,— вздохнув, добавил мой собеседник. Но я слышала также, как двадцатитрехлетний студент признавался: «Когда девушки-иностранки приезжают в Сантьяго, они ждут, что мы будем вести себя как донжуаны, вот мы и оправдываем их ожидания!»
