«Моя галисийская подруга,— вставила я,— сказала, что галисийка — это прежде всего мать, и даже будучи novia ведет себя по-матерински, тогда как во всех остальных испанских провинциях женщина — героиня, кальдероновская героиня, несущая свою честь как знамя».— «В этом есть большая доля истины,— ответила андалуска.— Такими уж создал нас Всевышний».— «Быть может, одного азарта погони вам достаточно? — предположила я.— Вы поощряете и разжигаете мужчину, а затем не раздумывая бросаете его сгорать в этом огне страсти. Вот так женщины и проявляют жестокость в любви. Садистами бывают не только мужчины».
Андалуска, устремив на меня большие черные глаза, спокойно ответила: «Это просто наш способ мстить. Может быть, галисийки питают больше нежности к мужчинам. Да, пожалуй, так оно и есть... Известно, что галисийки более великодушны к ним»,— произнесла она с ехидной усмешкой.
Под «великодушием» она подразумевала то, что читателю уже известно: для галисиек — по крайней мере, для женщин из народа — характерно более раскрепощенное сексуальное поведение, чем для жительниц Андалусии или Кастилии. Моя галисийская подруга сказала мне: «Манерам галисиек присущи непринужденность и женственность, которые, возможно, имеют особую силу благодаря насыщенной и полной огня языческой атмосфере их родины. Как вы знаете, у нас не считается позором рождение внебрачного ребенка. В Галисии женщина завоевывает мужчину. Во всей остальной Испании он завоеватель, конкистадор».
Не слабость делает нежной галисийскую женщину. По части независимости и решительности она, как минимум, не уступает жительницам остальной территории страны, а то и превосходит их, а работать ей приходится тяжелей. Большинство иностранцев отмечали, что, как правило, у испанок, откуда бы родом они ни были, на вид больше мужества и силы характера, чем у мужчин. Может ли причина этого явления заключаться лишь в том, что испанки живут менее интенсивной, чем их мужья, половой жизнью, сберегая таким образом свою сексуальную энергию? А может быть, испанские матери чересчур опекают сыновей и делают их изнеженными? С другой стороны, не приводит ли слишком долгая зависимость от родителей к апатичности, порождающей, в свою очередь, истерию и инфантилизм?
Говорят, будто у испанцев тесно сплоченные семьи. Да, с виду испанская семья выглядит крепкой, если под этим понимать пассивное подчинение главе семейства и обусловленную в основном экономической ситуацией боязнь порвать с семьей и начать самостоятельную жизнь. Ну а что в результате? У сыновей нет ни независимости, ни инициативы, ни умения самостоятельно мыслить, ни стимула. Не видно, чтобы между отцами и сыновьями в Испании существовали более доверительные отношения, чем в любой другой стране. Непохоже также, чтобы семейная жизнь испанцев была очень содержательной — с ее вечной озабоченностью денежными проблемами (многие главы семейств вынуждены работать в двух-трех местах, чтобы свести концы с концами, и у них остается очень мало времени на общение со своими домашними), нескончаемой женской болтовней вместо толковых бесед, недостатком книг (которые очень дорого стоят) и врожденной испанской нелюбовью к интеллектуальным занятиям.
Душа дома — это мать, хотя мужчины и предпочитают проводить досуг в кафе и мужских казино или клубах (куда женщины теперь стали ходить чаще, чем раньше); на ней, то суровой, то ласковой, то печальной, то слишком радостной, не скупящейся ни на затрещины, ни на объятия,— на женщине фактически неуравновешенной, первобытной, но неотразимой и теплой, как утроба матери,— держится семья. Может быть — и даже наверняка — все вышесказанное и нельзя отнести ко всем семьям в Испании, но, полагаю, в основном описанная мной картина довольно точна и позволяет понять, откуда берут начало донжуанство и душевная апатия среднего испанца.
«Когда я иду в Ковагонду,— поется в популярном астурийском copla,— я иду к моей милой; и если для меня не найдется постели, то я буду спать с ней». Веселая дерзость этой песенки и ее претензия на свободу от общепринятых условностей, может, и соответствует тому, что происходит летом в barracas[102], но только не образу мыслей городских буржуа. Тем не менее, по словам дона Хосе, который ведет рубрику переписки с читателями в Espana Semanal\ самые запутанные любовные проблемы, с которыми ему приходилось иметь дело за все пятнадцать лет работы, содержались в письмах из Астурии и с севера Испании.
