– Да, мне точно не забыть такое покушение на мою жизнь. – Взяв вилку, Эндрю нанизал на нее аспарагус. – Ладно, я подумаю.
– Поступайте как хотите. Больно хочется разговаривать на такие темы. – Она притворно пожала плечами. Эндрю улыбнулся, делая глоток воды.
– Вот вы говорили, что не уверены, хотите ли остаться в книгоиздании и дальше. Глядя на то, как вы работаете, у меня не сложилось такое впечатление.
Нора провела пальцем по ножу. Разговаривая с ним подобным образом, она чувствовала себе сильной – ведь Эндрю воспринимал ее всерьез.
Сейчас он внимательно глядел на нее.
– Но если вы действительно сомневаетесь, – продолжил он, – то в этом нет ничего страшного. Мне нравится моя работа, хотя раньше я замахивался на другую.
– И какую же? – спросила Нора.
– Если честно, я хотел работать мороженщиком. Когда им дают чаевые, они поют – я сам видел.
У Норы потеплело на душе: она представила себе, как Эндрю зачерпывает шарики мороженого и распевает песни. Такой образ вписывался в ее представление об этом человеке. Ведь он умел завладевать аудиторией даже без песен.
– Так в чем же дело? – Нора оперлась рукой о стол, немного подавшись вперед.
– Моя сестра сказала тогда: не рассчитывай на чаевые, если тебе медведь на ухо наступил. Я знаю, что это правда, – сказал он со всей серьезностью, и Нора грустно покачала головой. – Я так расстроился, даже заплакал. Но смысл всей этой трагической истории в том, что семилетний Эндрю смог отыскать новую мечту. А потом еще и еще, пока не набрел на то, что для него подходит. – Он взял в руки стакан, обхватив его ладонями. – Ну как, хорошая подсказка?
Нора молча кивнула, мечтательно глядя куда-то вдаль.
– То есть вы хотите сказать, что сейчас я на уровне семилетнего Эндрю?
– Да, только гораздо симпатичней. У того Эндрю была ужасная прическа. – Ухмыльнувшись, он сунул в рот пучок шпината и начал его жевать, оставив Нору наедине с этим неожиданным комплиментом. Нора взяла кусочек пиццы, стараясь не выдать себя: эти слова накрыли ее теплом от пяток до макушки.
– И что у вас на завтра? Опять будете продавать книги? – поинтересовался он, складывая салфетку. Официант принес счет.
Нора оплатила счет карточкой, вернув ее в бумажник.
– Ну да.
Отодвинув стул, он поднялся и жестом пропустил ее вперед.
– Если вдруг захотите отлучиться, дайте мне знать, – сказал он. – Теперь я – прожженный торговец книгами.
Она рассмеялась.
– Это как сказать.
– Нет, правда, я с радостью помогу. Тяжело справляться в одиночку. – Кстати, – прибавил он, вытащил из кармана бумажку и нашарил в кармашке сумки ручку. – Вот мои контакты. Если понадобится помощь, шлите эсэмэску.
Не веря собственным глазам, Нора смотрела, как он нацарапывает на бумажке номер своего телефона.
– Всего-то шесть часов работы, – сказала она.
– За это время много чего может случиться. – Он протянул ей бумажку.
– Я уже четыре года работаю на этой конференции и всегда справлялась без посторонней помощи.
Эндрю смахнул с галстука невидимую пушинку и сказал:
– А все потому, что остальные авторы – отстой.
Нора рассмеялась. Ну просто глаз не оторвать. Что он еще отчебучит? Этот человек уже давно порвал все мыслимые каноны.
Приехал лифт. Придержав дверь, Эндрю пропустил Нору вперед. Норе не нравилось, когда так делают, но ему она была готова простить что угодно.
Первым был этаж Норы. Она обернулась к Эндрю, все так же при костюме и галстуке, но под конец дня «ключевой спикер» был уже изрядно потрепан: галстук сбился, волосы взлохматились, несколько прядей пошли кудряшками. А под глазами темные круги – признак того, что он устал не меньше нее. При этом Эндрю продолжал улыбаться, демонстрируя ямочки на щеках. И как бы Нора ни ругала себя, она не могла не видеть, какой же он обаятельный. Вон даже шведский профессор зарделся в его присутствии.
– Доброго вам вечера.
– Вам тоже. – Двери закрылись, и наваждение исчезло.
Сидя в гостиничном номере, Нора смотрела на номер телефона, нацарапанный неровным почерком, потом забила его в свой сотовый. Нет, она не собиралась ему звонить, просто приятно знать, что теперь крошечная часть Эндрю присутствует среди других ее контактов.
Время тянулось до обидного медленно. Со своего места Нора видела, как разъезжаются участники конференции, катя свои чемоданы по ковровой дорожке в сторону лифтов. Нора взглянула на часы: без пяти двенадцать. Еще пара часов, и ее альтер-эго экстраверта будет убрано на полку до следующей конференции.
В животе урчало, но Нора старалась думать о том, что время тикает, и два часа все равно наступят. Еще одна группа уезжающих с чемоданами продефилировала мимо. В конференц-зале начиналась ланч-сессия. Народ любит поесть на дармовщинку, даже если ради этого придется отсидеть на часовой панельной дискуссии. Интересно, что входит в наборы? Вот бы улучить минутку и сбегать за одним. Нора проверила почту. Пришло письмо от Виолетты.
