Нора кусала губу, дожидаясь ответа, который пришел почти мгновенно.
Нора тихо рассмеялась. В свой последний день в издательстве Бет пообещала, что они будут видеться. И эти слова начинали казаться реальными.
Очень кстати, что сегодня она увидит Бет, так как переписка с Эндрю продолжилась. В следующем письме Рита уже отсутствовала в адресатах.
Чисто деловой тон несколько расстраивал, но, с другой стороны, Эндрю всерьез занялся контрактом, и это хорошо. Сверившись с календарем, Нора написала, когда сможет обсудить с ним этот вопрос.
Она взглянула на время. Пора выключать компьютер, Бет просила встретиться ровно в пять.
А вдруг Эндрю что-то еще напишет? И через минуту пришло еще одно письмо.
От этого смайлика сердце ее пустилось в пляс. Нора барабанила пальцами по столу, придумывая ответ.
Хотелось поставить смайлик, но лучше не стоит. Ее ответ и без того был на грани кокетства. Отправив письмо, Нора снова взглянула на часы. Без десяти пять. Еще немного, и она точно опоздает. Нора закрыла почту, хотя очень хотелось проверить, ответит он или нет.
Спускаясь в лифте, Нора подумала: удивительно, как быстро они с Эндрю перешли от деловой переписки к смайликам и шуточкам. К чему бы это?
Вот Бет точно сможет с этим разобраться.
Бет помахала Норе со своего места: все такая же улыбчивая, с темно-каштановыми волосами до плеч, только сейчас на ней была синяя футболка со слоником. В Parsons допускался вольный деловой стиль одежды, но уж точно не смешные футболки. Обычно Бет носила блузки с затейливым рисунком, а тут – слоник. Но ведь теперь она не работает в Parsons.
– Привет. – Нора устроилась на стуле напротив.
– Привет. – Бет многозначительно пошевелила бровями.
Нора рассмеялась. Пропуская недвусмысленный намек, она спросила:
– Ну, как ты?
– Хорошая попытка, но нет, быстро выкладывай все про конференцию.
Вздохнув, Нора поведала историю с сэндвичем и обо всем остальном. Про Weber она умолчала – ведь неизвестно, как отреагирует на ее отчаянный, двойственный поступок человек без денежных проблем. Закончив рассказ, Нора провела пальцем по кромке бокала, на которой выступили испарины ото льда. Пусть Бет переварит информацию и выдаст свой вердикт.
Бет выслушала, изображая серьезность, а потом заявила:
– На свадьбу-то хоть позовешь?
– Я устрою тебе похороны, если не прекратишь паясничать.
– А что мне, плакать, что ли? – рассмеялась Бет. – Да и у тебя нет повода.
Нора вздохнула.
– Да я не понимаю, что все это значит.
И тут Бет заговорила серьезно, без шуток:
– Все зависит от того, как ты это сама воспринимаешь. Если считаешь, что он просто помог тебе на конференции, значит, так и есть. Если же тебе кажется, что это что-то большее… ну, для этого у тебя есть его номер. Лично мне кажется, что ничего страшного не произойдет, если ты сама напишешь ему. В самом худшем случае он никак не отреагирует, ну и что? Так что тебе решать.
Нора боязливо взглянула на свой телефон.
– Ладно, – вздохнула она, понимая, что все равно у нее остается еще тысяча вопросов. Отпив немного коктейля, она сказала:
– Лучше расскажи, как твои дела.
Бет с неохотой сменила тему. Еще бы – ведь только что Нора с таким пылом обсуждала с ней Сантоса.
– У меня все хорошо, – сказала Бет. – На новом месте еще много непонятного, но мне нравится. Народ замечательный. Часть ребят соберется тут в шесть.
– Здорово. – Нора почувствовала невольный укол зависти. У Бет уже появились друзья, они вместе выпивают, а ей звонит один лишь Генри Брук и отчитывает.
– Еще я хочу переехать в студию. В выходные съездила, посмотрела одно местечко.
И Бет показала фотки огромной комнаты с голыми стенами и блестящим полом. Нора похвалила выбор, остро осознавая, почему именно не может рассказать Бет про Weber. Каждая картинка отзывалась болью в сердце, дразнила, напоминая о жизни, какой она себе не может позволить. Бет с ее приличной зарплатой и новехонькой студией и представить не могла унылой реальности, в которой жила Нора. Если она узнает всю правду, это навсегда изменит их отношения.
