Эндрю состроил разочарованную гримасу.
– А я считаю это отмазкой, – проговорил он.
– Лучше расскажите мне про свой индекс счастья. – Нора оперлась локтями о стол. – Вы хотели бы хоть что-то поменять в своей жизни?
– Конечно. Но это не значит, что у меня сейчас ниже десяти.
– Но что вы хотели бы поменять?
Он задумался, а потом сказал:
– Вся моя родня в основном живет в Питтсбурге. В идеале мне хотелось бы, чтобы они переселились поближе. Особенно меня волнует мой пятилетний племянник. Каждый раз, когда я приезжаю, ему приходится меня вспоминать заново, и я очень расстраиваюсь.
– Как и положено любому человеку с цельной личностью, – кивнула Нора. Она легко представила, как Эндрю дурачится, строит рожицы, играет с пятилетним ребенком. – Что-нибудь еще?
На лице сомнение.
– А вы не будете надо мной смеяться? – спросил он.
– Не могу такого обещать.
Он хмыкнул, но продолжил:
– У меня тут не так и много друзей. – В глазах его блеснул огонек сомнения, словно он ожидал какой-нибудь колкости. Но Нора молчала, и тогда Эндрю признался: – Меня съедает рутина – работа, дом, написание книги. А на другое времени не остается.
Нора кивнула, ей хотелось, чтобы он увидел, что понят. Но кто бы мог подумать, что этот человек, к которому выстраиваются очереди из желающих получить автограф или улыбку в награду, чьи шуточки так легко вгоняют в краску, имеет те же проблемы, что и Нора. Неумение заводить друзей.
– Рада, что помогаю вам отвлечься от рутины, – сказала она.
Он хмыкнул и кинул в рот еще один рисовый шарик, лицо его разгладилось. Он взглянул на Нору:
– Ну, а вы?
Ну конечно же, он перекинул вопрос ей. Теперь, когда Нора вдруг поняла, что счастлива на троечку, эта мысль угнетала ее.
– Думаю, что и у меня не так много друзей. – Нора небрежно пожала плечами.
В глазах Эндрю блеснул теплый огонек.
– Получается, мы лучшие друзья по умолчанию?
Нора хотела сделать серьезное лицо, но не получилось.
– Нет, не совсем так.
– Я пошутил. Конечно же, мой лучший друг – это мой племяшка.
– Совсем не удивлена этому, – с улыбкой сказала она, а Эндрю, наоборот, посерьезнел. Не дай бог опять начнет спрашивать про индекс счастья, который она только что в себе обнаружила. Для нее на сегодня достаточно.
И Нора аккуратно перевела разговор на тему диссертации Эндрю. Том в свое время уговорил его вставить главу на эту тему. Договорились, что это будет что-то вроде отступления. Том умел заставить себя слушать, убедить авторов. Не из упрямства, нет. Просто у него было чутье, и авторы ему доверяли.
Но если Нора завоюет доверие Эндрю, то станет использовать его не в пользу автора, а исключительно в свою. Условия Parsons были несправедливы, и Эндрю заслуживал большего. Даже если она рискнет переманить его в Weber, то все равно ради себя. Если она действительно хочет помочь Эндрю, нужно перестать им манипулировать. Но тогда она останется счастливой «на троечку» – загнанной в угол и нищей.
После ланча Нора проводила Эндрю до станции Монтгомери, уже точно чувствуя себя «на троечку». Они остановились возле дверей. Нора подняла на Эндрю глаза, не зная, что последует дальше и хочет ли она этого вообще.
Наклонившись, он приобнял ее. Даже предполагая такую вероятность, она все равно удивилась. Она приобняла его правой рукой, неловко отстранив левую руку, в которой держала коробку с онигири. На какую-то секунду она уткнулась щекой ему в грудь. Он пах можжевельником и цитрусом.
Она смотрела, как он спускается вниз по лестнице, исчезая из виду.
Нора шла обратно в офис, все еще чувствуя прикосновение его рук, словно он по-прежнему обнимал ее. И это ощущение убаюкивало, проникало в каждую клеточку, снимая тяжесть с горького осознания себя «троечницей» в категории счастья.
Поднявшись наверх, Нора заглянула к Рите, зная, что, если этого не сделает, та все равно заявится к ней, горя нетерпением услышать хоть какие-то новости.
– Привет, – сказала Нора.
– Привет. Так кто кого сводил на ланч? Узнала что-нибудь? – с надеждой спросила Рита, и в этой надежде не было места для плохих новостей. Так что пришлось выкручиваться:
– Как ты и просила, я объяснила ему, что он получает роялти по высшей категории, но он все равно хочет подумать, – ровным голосом сказала Нора, словно бы намекая, что не так все плохо.
– Ладно. – Улыбка Риты угасла. – Но ты держи меня в курсе.
Нора вернулась на свое место, чувствуя, что подвела Риту, хотя на самом деле она предприняла неимоверные усилия, убеждая Эндрю в выгодности сделки. Да, она старалась, как могла, но это не имело никакого значения. Потому что ей приходилось скрывать кое-что похуже.
Утонув в кресле, она задумалась. А потом, забыв убрать онигири в холодильник, стала писать эсэмэску, состоящую из одного только вопроса. Этот вопрос рвался наружу, и ей было важно увидеть, как он выглядит в виде текста.
