Эндрю поймет. Он знает, как ответить. Сошлется на соответствующие исследования, предложит план действий. Расскажет курьезный случай из своего детства, когда ему было семь. Потому что это единственный возраст, в котором он был соотносим с Норой теперешней.
Но потом Нора все стерла.
Что-то было не так. Нора открыла глаза в полной тишине, хотя будильник на сотовом должен был вовсю звонить. Обычно в будни не хотелось просыпаться, но сегодняшнее пробуждение далось ей легко. Рядом на кровати лежал ноут – до трех часов ночи она работала для Weber, готовя предложения по авторам. И вот сейчас Нора чувствовала, как от страха сводит живот: вдруг пришло осознание, что она проспала.
Потянувшись к сотовому на тумбочке, Нора взглянула на часы. Почти десять!
Чертыхаясь, Нора заметалась по комнате, натягивая на себя одежду: вот брошенные на полу джинсы, вот оливковая туника из стопки чистого белья, и бегом в ванную. Сполоснув лицо и быстро почистив зубы, лишь на секунду ощутив во рту металлический привкус крови, Нора сунула ноги в обувь и вылетела из квартиры.
Когда она прикладывала карту к терминалу BART, подъехала ее электричка в сторону Сан-Франциско. Пробежав через турникет, Нора ринулась вверх по лестнице, но остановилась на верхней ступеньке, видя, как поезд благополучно уезжает без нее.
Протерев глаза, Нора встала со своей стороны платформы и проверила почту Parsons. Пришел макет обложки – его надо проверить на ошибки перед отправкой в печать. Пришло письмо от автора Тома – он просил продлить сроки сдачи рукописи. Плюс пара писем от Риты с просьбой обновить систему управления контентом. Еще какой-то бред от Генри Брукса – его письмо Нора даже не стала открывать. Она сделала глубокий вдох и выдох. Все хорошо, обычная утренняя суета. Никто не спрашивает, где она, так что ни перед кем не надо оправдываться. Через полчаса она будет на месте и задержится на полчаса, чтобы наверстать упущенное.
Нора взглянула на табло, следующая электричка – через несколько минут. Нора щелкнула по иконке почты Weber.
По поводу ее вчерашнего письма с темой «Айрин Николс» вытянулась длинная ветка обсуждений.
Нора перечитала свое письмо, в котором она, ничего не подозревая, оповещала команду о том, что связалась с одним из потенциальных авторов. Известный психолог Айрин Николс (Нора заранее изучила ее биографию) живо откликнулась на предложение Норы написать для Weber научную книгу о повышении производительности труда.
Уже через десять минут пришла реакция Виолетты:
Потом Виолетта прислала ссылку на статью об инциденте.
У Норы запылали щеки. Она прокрутила ветку выше: остальные тоже накидали всяких ссылок и начали бурно обсуждать сложившуюся проблему. Кто-то высказал предположение, что Айрин Николс хватается за возможность посотрудничать с Weber ради того, чтобы отбрыкаться от раскусивших ее журналистов. Утром добавились язвительные замечания – мол, как Айрин разочаруется, узнав, что Weber вовсе не хочет с ней сотрудничать.
Последнее письмо, без пересылок, было от Линн, где она пыталась дать ей добрый совет:
Дав предупредительный гудок, подъехала электричка и с грохотом замедлила ход возле платформы. Нора сунула телефон в карман, вошла и села. Переписка разразилась довольно давно, а она еще никак не отреагировала, не признала свою ошибку. Кликнув на «ответить всем», Нора начала набирать текст. Если б только они знали, как у нее дрожат руки.
Айрин она напишет сегодня, но чуть позднее, надо немного прийти в себя. Чтобы отвлечься, Нора попыталась думать о чем-то другом, но все мысли крутились вокруг собственного позора. Она так радовалась, что ее хвалят за новых авторов, и вдруг такое. Нора пыталась представить, насколько сильно отразится ее ошибка на шестимесячном испытательном сроке. Сколько должно пройти времени, чтобы они забыли об этом – семь, восемь, а может, девять месяцев?
