– А ты была раньше на этой пивоварне? – спросила ее Линн. Нора, все еще надеясь, что ничего не упустит из разговора Джули с Виолеттой, прочитав недослышанное по губам, отрицательно замотала головой. – Я-то сама не очень люблю пиво, – призналась Линн, – но здесь готовят изумительный медовый сыр, просто пальчики оближешь. Вот, пыталась уговорить Виолетту сделать заказ. Только на двоих слишком большая порция, но теперь нас четверо. Что скажете, девушки?
– Я бы с удовольствием. Но, пожалуй, в другой раз, – сказала Нора, чувствуя, как ее разрывает от чувства вины. Если б прямо сейчас ее два мира не грозили столкнуться, доведя до катастрофы, она бы с радостью посидела с Линн и попробовала этот самый медовый сыр.
– Ладно, – ответила Линн.
– С удовольствием пообедаю с тобой, когда ты в следующий раз приедешь в город, – сказала Нора. Снова завибрировал телефон, пора. – Мне надо идти, очень была рада с тобой повидаться.
Линн обняла ее на прощание, и через ее плечо Нора видела, как кто-то входит в пивоварню. Подсвеченный сзади солнцем и оставаясь таким образом в тени, человек замер и оглядел зал. Нора так бы и не поняла, кто это, но дверь захлопнулась, и человек зашагал в ее сторону. Эндрю Сантос.
Он кивнул ей, продолжая надвигаться на нее нацеленно, словно пуля. Нора разомкнула объятья и отошла от Линн.
– Рада была повидаться. – Правда, Нора уже не была уверена, что не повторяется. Она метнула взгляд на Эндрю: тот уже стоял в метре за ее спиной, с чашкой кофе в руках.
– Надеюсь, ты не из-за меня уходишь, – сказал он. Линн обернулась на его голос, и у Норы упало сердце. – Простите, если прервал вашу беседу. – Эндрю посмотрел на Линн, а потом снова на Нору. – Я сидел в кафе неподалеку. Узнав, что ты рядом, решил заглянуть. Впрочем, не хочу навязываться. – Он выставил вперед ладонь – жест, говорящий «я пришел к вам с миром». – Если ты хочешь еще тут задержаться, то я пойду. – Он посмотрел поочередно на всех трех женщин, потом снова на Нору.
Линн с любопытством разглядывала его.
– А мы раньше нигде не встречались? – спросила она.
– Не думаю. – С вежливой улыбкой он протянул руку. – Я – Эндрю. – Он взглянул на бейджик Линн. – Так вы из Weber?
– Да. Я Линн.
– Нора мне говорила, что кого-то знает в Weber.
– Ну разумеется, – хмыкнула Линн. Нора выдавила из себя идиотский смешок. Линн продолжала рассматривать Эндрю. – А вы, случаем, не Эндрю Сантос?
– Совершенно верно. – Он смущенно хмыкнул.
– Так вот оно что! Я же работала в Parsons вместе с Томом, – пояснила Линн. – Мне кажется, я слышала ваше выступление на какой-то конференции.
Нора беспокойно крутила головой, желая, чтобы этот обмен информацией немедленно прекратился.
– Какая жалость, что мы там не познакомились, – сказал Эндрю.
– Ну, вы же знаете, на конференциях вечно царит такой сумбур, – махнула ладошкой Линн. – Что ж, рада, очень рада. А это Виолетта, наш издатель. – Она отошла в сторону, пропуская коллегу, и та пожала Эндрю руку.
– Очень приятно, – сказал Эндрю. И тут он увидел Джули.
– О. Вы же тоже из Parsons, как и Нора!
Нора впилась глазами в бейджик Джули, где отчетливо было написано:
– Простите, вы сказали, что Нора работает в Parsons? – уточнила Виолетта. – Вместе с Джули?
– Ну да, – сказал Эндрю. Линн сдвинула брови. Видя реакцию своих собеседниц, Эндрю, чего Нора никогда не наблюдала прежде, растерялся. – Ну, то есть, я не знаю, в каком плане они сотрудничают. – Он повернулся к Норе, ища у нее поддержки, но та замерла с открытым ртом, не в силах сложить слова хоть в какую-то фразу.
– Мы не особо пересекаемся по работе, – подсказала Джули. – Я – младший редактор в отделе психологии, а Нора занимается книгами по бизнесу. Но мы сидим в одном здании.
– То есть «сидели», – поправила ее Виолетта.
Джули, последняя надежда Норы, сделала большие глаза:
– В каком смысле «сидели»?
– Ну, разве Нора не уволилась из Parsons пару месяцев назад? Чтобы сотрудничать с нами? – Видя, что Джули совершенно ее не понимает, она окинула Нору холодным – нет, ледяным – взглядом. Нора застыла в ужасе.
Она уже понимала, что и Линн, и Виолетта сложили все слагаемые, и в панике пыталась придумать какую-нибудь изощренную ложь, чтобы вывернуться. Например, что Джули и сама не ведает, что говорит (хотя та просто защищалась). Или что она, Нора, не видела ничего предосудительного, работая одновременно в двух конкурирующих издательствах (ага, ну не настолько же она идиотка, чтобы не понимать). Но ужасней всего было то, что все эти подлые мыслишки были написаны у нее на лице, и все это прекрасно видели.
