– Все не совсем так, – пролепетала она, чувствуя, как растерялась Джули, не понимавшая, почему Линн с Виолеттой так изумляются. Нора чувствовала, что и Эндрю глядит на нее, и этот взгляд прожигал ей душу. Потому что теперь до него дошло, зачем Нора уговаривала его отнести рукопись в Weber.
– То есть ты не уходила из Parsons? – В голосе Линн послышались жесткие нотки, хотя никогда прежде она с ней так не разговаривала. Однажды Линн поставила на место зарвавшегося автора, вызвав восхищение Норы. И вот теперь она почувствовала характер Линн на собственной шкуре.
Нора шагнула к Линн и робко сказала:
– Мне ведь сократили жалованье. – Она обращала эти слова не к Линн с Виолеттой, своим руководителям из Weber, а только одной лишь Линн, своей прежней начальнице, что угощала ее обедами и одалживала книги. И которая сама возмущалась, что Parsons посмели уменьшить ей зарплату.
И вот эта самая Линн сейчас глядела на нее в полном недоумении.
Виолетта жиденько улыбнулась и сказала:
– Давайте не станем здесь это обсуждать. – Метнув взгляд на Эндрю, она повернулась к Норе: – Я выслушаю твои объяснения, но позже, и мы все обсудим.
– Хорошо. – Нора даже не посмела улыбнуться на прощание. Взглянув на смущенную Джули и на Эндрю, задумчиво хмурившего лоб, на негнущихся ногах она направилась к дверям.
Хоть спасибо, что не стали увольнять ее в присутствии автора. И хотя Нора представляла, что с ней будет, она все еще надеялась, что они действительно все
На ее спину легла ладонь, и Нора знала, что это Эндрю. Пройдя вперед, он раскрыл перед ней дверь, и Нора вышла на улицу.
Солнце било с неуемной силой, словно тут был совершенно другой мир. Остановившись, Нора заморгала, пытаясь унять слезы.
– Что вообще произошло? – спросил Эндрю.
В глазах его было столько сочувствия, что она чуть не разрыдалась. Теперь, когда он узнает всю правду, он просто ее возненавидит.
– Давай отойдем, – пробормотала она.
– Ладно. – Придерживая ее за талию, Эндрю повел ее дальше и все пытался подладиться к ее неровным шагам. Проходя мимо урны, Эндрю выбросил свой стаканчик. Судя по глухому стуку, кофе он так и не допил…
Завернув за угол, они прошли еще один дом, и Нора остановилась.
– Ну вот. – Почему она остановилась именно здесь, между автобусной остановкой и парикмахерским салоном? Наверное, нет никакой разницы. Эндрю стоял рядом и ждал. Прислонившись к стене здания, Нора набрала в легкие воздуха и заговорила.
– Когда Parsons урезали мне жалованье, я устроилась внештатно в Weber редактором по работе с авторами. Я сказала им, что уволилась из Parsons, но это было неправдой, потому что иначе бы я не прожила.
Немного помолчав, Эндрю сказал:
– То есть они не знали, что ты продолжала работать в Parsons.
– Нет, не знали.
Он кивнул.
– Как я понял по Джули, никто в Parsons тоже не знал, что ты сотрудничаешь с Weber.
Нора пыталась прочитать его взгляд, но он оставался непроницаем.
– Нет, никто не знал.
Эндрю сдвинул брови.
– Ты хоть кому-нибудь говоришь правду?
– В последнее время – нет. – Да нет же, она не то имела в виду. Видя удивление в его глазах, Нора попыталась объясниться.
– Скажи я хоть кому-то, то одну из работ я бы точно потеряла, а мне нужно было платить за квартиру.
Но для него это ничего не объясняло, он все так же грустно смотрел на нее.
– А как же я? Почему ты мне ничего не сказала?
Нора издала тяжкий вздох.
– Я не знала как.
Он посмотрел на нее, а потом отвернулся, глядя куда-то вдаль.
– Хочешь знать, что я думаю по этому поводу?
Нора молчала, понимая, что он все равно сейчас скажет, и ей будет больно.
– У тебя все время был наготове козырь Weber, ты просто ждала, когда пойти с него. Я-то боялся, что ты уйдешь от меня из-за Parsons: я все время тебе говорил о своих страхах, что ты меня используешь. А когда ты сказала, что все это неважно и предложила познакомить меня с людьми из Weber, я подумал, что ты делаешь это ради меня. Откуда ж мне было знать, что ты со мной играешь. – Никогда прежде он так горько не улыбался. – Но теперь-то мне ясно, почему ты отговаривала меня от больших издательств. Я ругал себя за мнительность, и что в итоге? Ты никогда не думала о моем благе, не дорожила мной.
– Неправда, я дорожу тобой, – взмолилась она, прекрасно понимая, что Эндрю прав. Нора никогда не была с ним честной до конца. Она сама выстроила эту пропасть между ними, и теперь любые ее слова будут звучать лживо. И Нора боялась, что он не поймет, что с ней происходит. Ах, если б только ей не приходилось бороться с собственными чувствами и если б не эта изматывающая борьба между желанием жить и желанием сдаться. Если б не все это, она смогла бы раскрыться перед ним и проявить свои чувства во всей своей силе.
– Значит, ничего не вышло, – грустно констатировал он.
Ей так хотелось сказать: «Это у меня ничего не вышло, не вышло рассеять свой собственный морок». Но ведь это была ее собственная беда.
Нора с отчаяньем посмотрела на него.
