Предшественники Норы, другие помреды, ведь тоже доказали, что выход есть всегда. Жаль, что Нора не догадалась раньше проследить их путь. Ну почему она сама не занялась фрилансом вместо того, чтобы пойти по лживому пути, связавшись с Weber? Ведь и она, черт возьми, могла бы подрабатывать копирайтингом или вычиткой текстов. Зачем он так держалась за место, которое ей ничего не давало, к чему этот отрицательный опыт? Почему сразу не искала что-то для души?
Но ничего, первый блин комом. В этот раз все будет по-другому. Не в книжном, значит, в каком-то другом месте. В жизни полно возможностей!
Нора почти не знала Айзека. Знала лишь, что он работает в журнальной редакции. И вот сегодня – тоже его последний день работы в Parsons.
Раньше она мечтала, что ее прощальное чаепитие будет проходить одновременно с Бет. Правда же, здорово – вместе пришли и вместе уходят.
Но в одном Нора оказалась права – что кто-то еще, кроме нее, захочет уволиться отсюда. Так что все равно есть компания. Из разговоров Нора поняла, что Айзек проработал в Parsons дольше, чем она, – целых тринадцать лет. Поэтому все внимание на чаепитии было обращено на него. Нора скромно примостилась возле Келли и Джули – по крайней мере, нет нужды вести праздные разговоры.
Пока Айзек беседовал с Эриком, Нора поинтересовалась у девочек:
– А чем Айзек занимался в журнальной редакции?
– Не знаю, – ответила Джули. – Но Эрик сказал, что на его место никого не возьмут.
«Ну вот, политика «пипеца» рулит», – с ухмылкой подумала Нора.
– Значит, у Эрика теперь забот прибавится, – сказала она, – и у тебя, Келли, тоже. Зато вам не придется иметь дела с Генри Бруком.
– И слава богу, – сказала Келли. Девушки чокнулись пластиковыми стаканчиками. Хоть в этот раз никому не пришлось тащиться со своими чашками.
По комнате прокатился бурный возглас – уж вряд ли по поводу картофельных чипсов и сидра, так себе угощение. Нора обернулась: в дверях стояла Бет, которую сразу же обступили коллеги. Увидев подругу, Бет помахала и направилась в ее сторону. Но девушку бросился обнимать Айзек. Да ладно выпендриваться, Айзек, Бет же не к тебе пришла. Нора сделала большие глаза, кивком подзывая подругу занять место рядом с ней, а не маяться ерундой. С трудом сдерживая смех, Бет все же была вынуждена договорить с Айзеком.
И вот наконец она добралась до Норы, стаканчик почти пуст – и когда она только успела.
– Ура, ты пришла! – Нора обняла подругу, уловив знакомый цветочный запах духов.
– Ну а как же – вместе в первый раз, и в последний тоже.
Нора молча кивнула, еле справляясь с эмоциями. Какая же Бет замечательная.
– Я ведь тоже хочу расписаться на прощальной открытке, – заявила Бет.
Нора переглянулась с Келли:
– Ой, а у нас нет открыток, – сказала Нора.
– Да, мы их отменили, – подтвердила Келли.
– Ничего, я свою принесла, – сказала Бет. – Все должно быть как положено.
И Нора чуть не сказала, что все это время, когда она оставалась тут без Бет,
Нора вообще была сегодня поразительно сентиментальна. Утром она даже была готова написать длинные, слезливые письма всем своим самым вредным авторам. Поблагодарить их за неоценимый опыт переписывания их многословных, занудных рукописей.
Такой глупости она, конечно, не сделала, а просто сообщила всем одним письмом, что покидает Parsons, поскольку у нее «открылись новые жизненные возможности». О да, писать витиевато и ни о чем Нора умела. Кто-то ответил одной-двумя строчками, пожелав ей успеха. Предельно искреннее письмо Нора написала лишь своей любимой Дане Гарнетт. Она объяснила, что ее долгосрочные планы теряются в тумане, но, чтобы разобраться в себе, нужно уйти из Parsons. Дана Гарнетт прислала такой теплый и прочувствованный ответ, что эти строчки до сих пор крутились у Норы в голове.
Дана рассказала, что, когда ей было около тридцати, она тоже чувствовала себя потерянной и неуверенной в себе. Поэтому, уверяла она, Нора поступает правильно – надо искать себя, и все обязательно получится. И еще она прибавила:
Черт, это было так трогательно, что Нора чуть не передумала уходить. Таков был ее минутный порыв, потому что Дана попала в самую точку, почувствовав, что Норе не хватает простого человеческого понимания.
В таком вот настроении перед чаепитием Нора и заглянула к Рите, сказала, что была счастлива после массовых сокращений оказаться рядом с таким боссом. Нора не смогла извиниться за все свое коварство, которое она творила под молчаливыми и всепонимающими взглядами Риты. Еще не ушло чувство вины и стыд от собственной трусости. Но когда Рита обняла Нору на прощание, оставалась надежда, что она тоже понимает ее.
