Во сколько выходим гулять, мы тоже не договорились. Поэтому гуляю с самого утра, оглядываясь на Аринины окна. Потом соображаю, что выйдет она непременно с Тарасом, а он раньше двух не проснётся.
Возвращаюсь домой. Мама говорит, что звонил папа. Жаль, что я пропустил звонок. Мы долго обсуждаем роль Онегина в произведении Пушкина, хоть я его и не читал. Как только засыпаю под мамино бормотание, раздаётся звонок.
– Всё ещё спишь! – хмыкает Тарас торжествующе.
– Да я!.. Да я!.. – возмущаюсь и тру сонные глаза.
– А ну, признавайся, – говорит он, когда мы идём на улицу. – Ты во всём хочешь быть похожим на меня. Поэтому много ешь и много спишь.
Всерьёз обсуждать эту ерунду просто смешно. Так что я спрашиваю о том, что меня действительно интересует:
– Где Арина?
А он не унимается:
– Можешь повесить мою фотографию у себя в комнате. Все фанаты так делают!
– Где Арина? – повторяю.
– Сейчас придёт. Ты же знаешь этих девчонок. Вечно опаздывают.
– Точно…
Пытаюсь вспомнить, когда я последний раз разговаривал хоть с одной девчонкой, кроме Арины.
– Давай пока сразимся! – вопит он и начинает лепить снежок.
Я делаю презрительный вид, типа меня не очень-то интересуют его дурацкие развлечения. Но рука сама начинает готовить материал для битвы.
– Смотри! – Тарас толкает меня плечом и машет кому-то как сумасшедший.
Арина выходит из машины и бежит к нам.
– А меня наконец в школу записали! – сообщает она, поправляя завязки на пушистой шапке. – В ту, что на горе.
– В мою школу! – радуется Тарас и попадает снежком мне в лоб. – Вместе ходить будем.
Не знаю, как реагировать. Школа на горе и моя тоже. Но ходить на уроки вместе они меня не зовут. Смотрю на слепящее солнце сквозь ресницы и потом долго ничего не вижу.
Снова получаю в ухо твёрдым комком и кидаю ответный. Визг Арины заставляет меня вздрогнуть. Неужели попал не в того?
Через пару секунд могу разглядеть её лицо – вроде не обижается.
– А я буду скучать по старой школе, – говорит она, скатывая шар для снеговика. – Класс у нас очень дружный был.
– У нас тоже дружный, – хвалится Тарас. – Привьжнешь.
– Учителя были смешные! – продолжает вспоминать Арина, и вид у неё делается мечтательный. – Как скажут – весь урок хохочем. Анна Викторовна как-то сказала: «Я не могу вас слушать и думать одновременно!» Представляете? А Денис Львович любил повторять: «Почему вы такие медлительные? Одним ухом слушайте, другим – записывайте».
– Как?! Разве вы не умеете записывать ухом? – с неподдельным возмущением вскрикивает Тарас, и мы хохочем. Ему бы в актёры идти, а не путаться под ногами.
Помогаю Арине поднять средний шар на нижний.
– Кого мы лепим? – Тарас ходит вокруг с умным видом. – Вроде на нашу директрису похожа. Здрасте, Софья Игоревна! Она у нас музыку ведёт, скоро познакомишься. Тот ещё кадр! «Не надо на меня смотреть своими удивлёнными ртами!», «А кто из вас хочет отвечать, я решу сама». Мне постоянно говорит: «Чего вы, Тарас, крутитесь всей головой? Вам петь нужно». А я лучше головой покручусь, чем детские песни буду распевать.
– Значит, будет весело у нас в четвёртом классе, – смеётся Арина. – Уже не терпится прийти, поглядеть на всех, познакомиться…
– Как в четвёртом? – осекается Тарас. – Я же в пятом «Г».
– Ой, я же младше тебя на год, – произносит Аринка немного печально и ласково заглядывает Тарасу в глаза.
– Ха-ха! – кричу и кидаю в Тараса снежок.
Вот оно всё как обернулось! Просто замечательно обернулось!
– Может, ты неправильно запомнила? – Тарас отказывается верить в очевидное.
– Я что, совсем, что ли? Хотя…
– Ха-ха! – воодушевляется Тарас, и в меня снова летит снаряд.
Больно! Почему он такой меткий?
Арина шарит по карманам курточки и выуживает блокнотик.
– Четвёртый «Б», – твёрдо произносит она. – Вот расписание.
– Ура, – шепчу я, не веря своим ушам. – Четвёртый «Б» – это мой четвёртый «Б»! Мой! Один во всей школе!
– Сядем за одну парту? – спрашивает Арина.
Часто-часто киваю и улыбаюсь. Мне даже снежок кидать не нужно.
Тарас в сердцах пинает воздух, а Арина приставляет к лицу снежной бабы два камушка и рисует палочкой улыбку.
У меня на лице образуется точно такая же широкая, словно нарисованная, улыбка, и менять положение губ совсем не хочется.
Когда мы идём домой, оборачиваюсь и подмигиваю нашей улыбчивой снежной бабе. И ничего она не похожа на директрису. Самая милая во всём мире.
Тарас довольно быстро отходит. Вечером он прибегает ко мне в одной пижаме с «Тачками». Глаза горят, как фары ночью. Мама на кухне читает классику и требует, чтобы «молодые люди вели себя сдержаннее».
– Тащи телефон! – приказывает Тарас, плюхаясь на кровать и пряча розовые пятки под подушку.
– У тебя свой есть.
– Да не смартфон, ты домашний неси. Будем Аринке звонить.
Мне становится интересно, что ему потребовалось сказать Арине в моём присутствии, и я пулей лечу за телефоном.
Тарас откашливается и набирает номер.
– Аллоу, – говорит он высоким, не своим голосом. – Это зоопарк? А позовите самого главного медведя, он мне корзину малины обещал передать.
Бросает трубку и, зажав рот углом моего одеяла, беззвучно смеётся.
