– Отдай телефон! – злюсь я. – Я-то думал… А ты! В своём репертуаре.
– В чём своём? – переспрашивает он и снова хватается за трубку.
Теперь пищит, как мышонок, которому зажало хвост:
– Алё? Алё? Это библиотека? А позовите Пушкина, он на третьей полке лежит. Это его Релмонтов беспокоит.
– Не Релмонтов, а Лермонтов, – поправляю его и отбираю телефон.
– Ты чего? Я ещё столько шуток придумал!
Когда выталкиваю его из кровати и выпроваживаю домой, великодушно подарив свои шерстяные носки с начёсом, телефон звонит сам. Из трубки раздаётся голос, который я меньше всего ожидаю услышать.
– Это ведь ты звонил, правда, Илья? У меня номер определился.
Хлопаю по лбу ладонью и заливаюсь краской.
Жутко стыдно за Релмонтова и за главного медведя, а Арина щебечет дальше:
– Знаешь, я всё не решаюсь сказать… Приходи к нам завтра на новоселье! В пятнадцать ноль-ноль. Будут все свои.
Я не ослышался? Все свои?
– Пи-пи-пи, – отвечает телефон, и чувствую, что правильно расшифровал эти звуки: «Ты не ослышался, Илья».
Ровно в пятнадцать ноль-ноль стою на лестничной площадке и соображаю, как там по этикету: лучше прийти вовремя или чуть позже? Мама объясняла, но сейчас она на собрании учителей в школе, а я не помню элементарных правил поведения. Какой позор.
– Ты к нам, наш любимый конопатый сосед? – раздаётся сзади.
Только дядя Петя может так ко мне обращаться.
– Отправили за свежим хлебом, – жалуется он, ковыряя ключом в замке. – И велели не отвлекать их от создания величайшего творения на земле – салата цезарь. Ты пробовал?
– Не-а.
– Значит, сегодня попробуешь… Девчонки! – кричит, заходя в квартиру. – Дед Мороз пришёл со своим внуком Снегурёнком!
Аринка выбегает в прихожую и смеётся. На ней такое красивое платье, что у меня захватывает дух.
Дядя Петя протягивает ей пакет с хлебом, а я – свой, с тортом «Черепаха», купленным в магазине (надеюсь, не подведёт, хотя любой торт из магазина всегда хуже, чем домашний), и с коробкой сока.
По тому, как вытягивается лицо Аринки, заглядывающей в пакет, понимаю: что-то не так. Внутри лежат… обглоданные кости! Обмираю и выдёргиваю у неё пакет.
– О нет, я перепутал пакет, простите! Мы просто подкармливаем собаку, которая у трубы живёт… Ну, знаете, там, где магазин «Улыбка»…
Бегу домой, а на обратном пути неотрывно смотрю в пакет, чтобы «Черепаха» снова не уползла. «Черепаха» смотрит на меня спокойно, как-то умиротворённо, как старая добрая Тортилла, – сейчас-то всё точно будет хорошо.
Долго вытираю о коврик ноги. Глупо, конечно: пришёл в приличном свитере и брюках со стрелками, а на ногах – домашние тапки. Не надевать же ботинки, чтобы два шага пройти. Или надо было?
Из зала не раздаются вопли и хохот, и я беспокоюсь: не съел ли Тарас всё угощение? Я, конечно, перекусил дома, но здесь витают такие ароматы.
На диване, креслах и стульях сидят разные улыбчивые люди. Аринка представляет мне каждого. Потом садимся за стол рядом с дядей Петей. Верчу головой и даже заглядываю под стол. И куда же он подевался? Опять каверзу затеял? Или… Тарас не «все свои»?
Мне нравится сидеть за столом рядом с Ариной, смотреть на приятных людей, нравится квартира, пусть даже мебель ещё не расставлена и стоит где попало.
– Я рада, что вы собрались, – говорит мама Арины, прижимая руки к сердцу. – Да, нам ещё далеко до совершенства, и телевизор живёт на стиральной машине, и книги оккупировали холодильник.
Почему-то. Но сейчас вы поедите, наберётесь сил и поможете нам всё исправить! Приятного аппетита!
Так вот зачем нужно отмечать новоселье! Все смеются и принимаются за еду. Таким радушным хозяевам обязательно надо помочь.
Аринка подкладывает мне салат, котлеты, придвигает тарелку с канапе. А я замечаю, какая у неё красивая причёска, и рассматриваю переплетения волос вместо того, чтобы есть.
– Невкусно? – спрашивает она, и я хватаюсь за ложку.
Очень вкусно, очень-очень вкусно! Может, я выгляжу как голодный дурак и надо бы поумерить пыл… Но котлеты быстро остывают, а курица требует дегустации, и всё остальное не станет ждать.
– Жених твой звонил, – сообщает дядя Петя, возвращаясь из кухни с салфетками.
Краснею и вглядываюсь в цветочек на дне тарелки. Аринка тоже краснеет и с вызовом произносит:
– И ничего не жених! Я, может, вообще, больше голубоглазых блондинов люблю.
Все хохочут, а моё сердце ухает вниз и писклявый голос внутри желудка вопит: «А конопушки? Если у него есть конопушки, это ничего?»
После обеда меня знакомят с попугаем Кешей, жёлтеньким с белой грудкой, совсем не похожим на гриб, но очень милым. Официально представляют японскому зайцу, сидящему на подоконнике.
Решаю показать игрушке её историческую родину и прошу у Арины атлас или энциклопедию. И по тому, как она с улыбкой разглядывает мои щёки, пока читаю вслух историческую сводку о Стране восходящего солнца, я догадываюсь, что против конопушек она тоже не возражает.
