Император ощущал себя пленником в собственных покоях, куда его принес Ниэнир.
Собственно, младший сын был последним, с кем говорил Алэр за эти дни, и тот разговор был отвратителен!
– Ты спас меня и доказал свою преданность, Ниэнир. Хочешь стать моим первым наследником? – Алэр, едва очнувшись, задал младшему принцу тот самый вопрос, которым определял степень властолюбия и нетерпения своих детей, их готовность к предательству и заговорам.
Ниэнир его удивил:
– Для меня достаточно быть просто твоим сыном, отец. Я не хочу быть первым.
– Почему?
– Они мало живут.
И младший, не получив на то разрешения, развернулся и ушел даже без подобающего поклона, оставив императора сжимать кулаки в бессильной злобе.
Впрочем нет, последним был личный лекарь. Он послужил императору до последней капли своей магии. Хвала ему.
Но Алэру этого мало, ничтожно мало! У кого теперь он возьмет силу крови, чтобы восстановиться? Неужели не получится так же, как он вернул себе мощь, выпив глупца Даэра? Для чего еще нужны дети, как не служить опорой отцам? Он, Алэр, дал им жизнь. Как дал, так и взял – это же справедливо?
Лучше всего подошел бы Игинир. Но гаденыш даже не соизволил навестить отца, когда его в полубеспамятстве доставили во дворец!
Есть еще Эмерит, но на ней магические ограничители, да и девка совсем сошла с ума, кидается на всех диким зверем. Алэр сам же ее и запер в дворцовой тюрьме прежде, чем отправиться в «подснежник» добивать Яррена. Проклятый горец!
Алэр зашипел и потер нывшие шрамы на груди.
Ни один из его детей не пришел к нему за все эти дни! Да что там, ни один из его подданных! Даже слуги, приносившие еду и лекарства, доставляли их не лично, а оставляли снаружи у дверей, и подносы доставляли к постели Алэра стужии.
Ни один из целителей его не навестил после того, как император, обрадовавшись, что печатей Азархарта больше нет, устранил слишком много знавшего главного лекаря.
А сила крови нужна. Без нее Алэр слабее новорожденного эйхо. Без нее ему не восстановиться никогда и не обуздать распоясавшихся стужей. Стражи короны без сильной руки мага-императора стали не столько охранниками, сколько его тюремщиками! Никого не впускают и не выпускают! Даже его. Пока он слаб.
Без силы синего пламени он – не император. И скоро все об этом узнают. Не может же он прятаться в покоях бесконечно!
Фальшивая императорская корона оказалась одноразовым артефактом, а снова подделать эхо настоящей магии невозможно, пока он слаб. Замкнутый круг.
Император сел на постели, снова потер перевязанную грудь. Какой сегодня день? Все дни перепутались. Вся жизнь…
Кажется, на сегодня назначен совет старейшин? Ниэнир говорил о днях Зимородка… Какая разница. Без него не начнут. Корона Севера еще у него, а значит и власть! И пусть он пока не может ею воспользоваться, это временно!
Какой же он дурак! Как радовался, когда понял, что последняя печать Азархарта выжжена огненной магией, а он, Алэр, чудом уцелел. Зачем, если он сейчас оказался таким же слабым магом, каким был, когда заключал договор с владыкой Темной страны? Какой был смысл тайно страдать все эти века и не достичь цели? Ни одной!
Всё пошло прахом.
Вся жизнь.
Но Игинир не получит корону Севера!
Алэр сполз с постели, встал на четвереньки и вытащил из-под ложа ночную вазу, открыл крышку и развернул шелковую ткань. Она хрустела под его пальцами, как корочка наста, осыпаясь на сверкающее бриллиантовыми снежинками сокровище. Он попытался вынуть артефакт и с криком отдернул руки. Кончики пальцев побелели, превратившись в чистый лед!
Корона не подпускала к себе владельца, словно он стал простым смертным человеком без капли магии, что, к его ужасу, было недалеко от истины.
Алэр ощутил на затылке ледяное дыхание невидимых стражей. Стужеи еще не трогали его, но ясно давали понять, что они в ярости.
– Прочь! – прошипел император. – Я ваш господин!
Он подождал, когда к рукам вернется чувствительность, стащил со столика полотенце, бросил его на корону и закрыл крышку горшка.
С трудом встал, чувствуя себя стариком. Подошел к зеркалу и попятился. Он и в самом деле выглядел стариком! Лысым трехсотлетним стариком с потухшими глазами, дрожащими руками и серой, сморщенной, пятнистой кожей.
– Нет, нет, это не я! – бормоча как безумный, император поковылял к тайнику. Открыл, приложив ладонь и послав импульс, – на это остатков магии хватило, – открыл сейф и выгреб на пол бесценные амулеты-накопители, не обращая внимания, что хрупкие сокровища безжалостно ломались, выплескивая синие язычки пламени. Он ползал среди них и пил пламя, втирал в кожу и хохотал, как сумасшедший маньяк: – Вот, вот это я! Я здесь, в них! Я слишком умен, чтобы проиграть! Я подготовился. Я двести лет готовился к любому исходу! Этого мне хватит надолго. Тысячи, десятки тысяч накопителей и сотни тайников. Никто не догадается! Никто! Никогда!
Через час и следа не осталось от дряхлого, дрожащего от слабости старика.
