Яррен неподкупно скрестил руки на груди и смотрел в сторону, не покосился на хитрюгу даже на словах о водопроводе.
С пушистых белых ресниц Осияны сорвалась слезинка, на лету превратившись в ледяную горошинку.
— Я не хотела причинить вам зла, клянусь памятью мамы! И Фиалочке не хотела ничего дурного. Я не Эмерет! Наоборот, если бы сестра пришла сюда раньше вас, она не смогла бы ничего плохого с гостями сделать! Спящие эйхо создают такое магическое поле вокруг, что никто и близко подступиться не сможет, чтобы их убить. И тех, кого они любят и охраняют. Я все-все продумала!
— Почему вы избили фрейлину Исабель? — строго спросил Яррен, величественный и непоколебимый, как само Белогорье.
— Вот у нее и спросите! — девочка, поняв, что никакие мольбы и унижения не тронут это черствое сердце, топнула ногой, полыхнула розово-голубыми радугами и исчезла, оставил вместо себя облачко мельчайших морозных искр, мгновенно разлетевшихся повсюду.
Яррен только головой покачал, заметив, что эйхо, которых коснулись искры, зашевелились, Кандар и Мара зевнули, а снежинки с букета исчезли.
“Знаешь, Ирдан, я предпочту никогда не узнать, что вырастет из такого чудного чудовища, как младшая дочь императора Алэра”, — вынес он вердикт. “Молись айрам, чтобы эта ледяная змейка не затаила на тебя обиду, — отозвался дух. — У ласхинь отличная память”. — “Еще бы, их память никто из предков не жрет”, — не удержался потомок от кинжального укола. Дэриэн невозмутимо продолжил: “Боюсь, вырастет она в такую змеищу, что даже такого, как ты, злопамятного морского дьявола сожрет с потрохами и не подавится. Как бы я хотел полюбоваться этим зрелищем!”.
*
Исабель надышалась меньше всех “сонного снега”, потому и проснулась раньше. Застонала, и тут же почувствовала, как ее голову приподнимает чья-то ладонь, а к губам прикасается холодный хрусталь. Холод тут же сменился горячей влагой, девушка приоткрыла губы, глотая ароматную и бодрящую жидкость с растворенной каплей магического бальзама. Внутрь потекло жидкое солнце, сердце ускорило бег, разгоняя жар по телу. Блаженство!
— Кто вам помог выбраться из ловушки, леди Исабель? — вырвал ее из неги голос старшего телохранителя.
Она открыла глаза. Прошептала:
— Девочка. Принцесса Осияна.
— Она и тут успела! — заскрипел зубами Яррен. — Но она же маг холода. Как она смогла?
— Приказала слугам принести из кухни жаровни с раскаленным огнем и обложила скалу, чтобы разбудить меня. Я… не оценила. Я подумала, она хочет меня поджарить и… Мы подрались.
— С ребенком? — поднял бровь младший лорд.
— Это полярная волчица, а не ребенок! Я выстрелила змеиной стрелой, чтобы отпугнуть ее, попала ей в волосы, а она стряхнула с себя всю шевелюру, как сугроб с крыши, вместе со змеей. И избила меня моим же творением, как посохом. Я еще слишком медленно шевелилась после оцепенения. Да и она принцесса, я не могла ее ударить, только пыталась защититься.
— Понятно, — хмыкнул ученик вейриэна. — Вы даже с ребенком не могли справиться, где же вам было исполнить клятву телохранительницы и защитить вашу госпожу, когда на нее напал червеящер.
— Всё не так, — возразила Исабель. — Когда темное исчадие атаковало, меня отбросило ударом тьмы, и я потеряла сознание. Но я успела усилить магический удар амулета. Даже клятва сочла, что я исполнила долг, почему вы меня обвиняете, фьер Ирдари?
— Потому что вы впали в оцепенение, а это шауны могут сделать только добровольно. Если вы и потеряли сознание, то успели очнуться. Но предпочли бегство.
Исабель прикрыла глаза.
— Что ж, раз магия клятвы вас не тронула, значит, так тому и быть, леди. Но знайте, я вам перестал доверять. И предупрежу принцессу Виолетту, что вы способны предать ее доверие.
— Как вам угодно, фьер Ирдари.
— Но вы можете реабилитировать себя в наших глазах.
Черные глаза южанки немедленно распахнулись, пытливо вгляделись в лицо горца.
— Что я должна для этого сделать?
— Ничего. В том-то и дело, что вы должны сделать ничего, когда северяне придут просить вас что-то сделать, — загадочно ответил Яррен. — Скажите, какую дополнительную опцию вы добавили в амулет с парализующим заклинанием, который использовала принцесса?
— Я? — как-то слабо удивилась Исабель. Сил на притворство не осталось.
— Вы. Это же вы, не поставив меня в известность, дали принцессе шаунский амулет такой силы, что даже дракона свалил.
— Для защиты ее жизни и чести.
— Или для того, чтобы ласхи обвинили ее высочество в покушении на жизнь императора и казнили? — прищурился Яррен.
— Как вы смеете! — попыталась возмутиться южанка, но и на эту эмоцию сил не хватило.
— И какое же дополнительное заклинание? Бесплодие? Мужское бессилие?
Южанка прикрыла глаза рукой, выдавила слезу и прошептала:
— У меня кружится голова! Я пожалуюсь принцессе, что вы меня пытали, фьер Ирдари. Вы не рыцарь! Вы жестокий палач!
