Дух всполошился: “Подожди! Как это освобождаешь? Как это исчезни? Я не могу оставить тебя одного в стане врагов! Да меня за такое твоя мать развеет без права возрождения!”
Яррен пристроил Мару на диван и укрыл пледом, одновременно продолжая мысленную дуэль: “Всё просто. Тебя не интересуют мои проблемы, меня не интересуют твои”.
Дух охнул и немедленно сдался: “Здесь никого не было из посторонних, кроме маленькой принцессы Осияны, а дочь Роберта и Хелины усыпила магия северян. Больше я ничего не знаю, клянусь!” — “Это не след, даже не намеки на разгадку. И стоило со мной ссориться?” — “Нет, прости… Эх, нет во мне инсейской хватки, — признал дэриэн. — Прости, Яррен. Я не хотел ссориться, это всё голод. Свирепею, слабею, рассудок туманится…” — “Прощаю, — сжалился потомок. — Но впредь шантажа не потерплю. Либо ты мой союзник, либо дедов соглядатай, а я тебя уже предупреждал: соглядатаи мне не нужны!”.
А вслух добавил:
— Тут и без тебя врагов хватает.
И вздрогнул, когда в ответ прозвучало чистое и звонкое:
— Я вам не враг!
“Ирдан, почему у тебя такой детский голос?” — изумился горец, оборачиваясь к источнику звука.
В дверях, обнимая детскую игрушку с огромным бантом на шее, стояла маленькая и очень растрепанная девочка-ласхиня, в которой Яррен с трудом признал принцессу Осияну. А позади нее едва держалась на ногах камер-фрейлина Исабель, вцепившись обеими руками в дверной косяк, чтобы не упасть. И на щеках шаунки цвели яркие алые пятна, похожие на отпечаток небольшой детской пятерни.
— Ваше высочество, — поклонился младший лорд.
— Ваше высочество, — слегка склонила голову девочка, и ее на миг окутали слабые розово-голубые сполохи. Маленькая ласхиня показывала дозированную северным этикетом радость встречи. Будь сполохи чуть ярче, это можно было бы счесть за непозволительное проявление чувств.
Черные глаза Исабель изумленно расширились, а Яррен досадливо поморщился.
— Вы ошиблись, принцесса Осияна, я всего лишь младший лорд горного дома, ко мне обращаются «фьер Ирдари».
— Это ненадолго, фьер Ирдари. Я лишь немного поторопила события. Ведь скоро нас папа поженит, и вы будете по праву носить титул принца Северного императорского дома. Я тренируюсь вас так называть. Ведь я должна быть особенно почтительна с будущим мужем.
Оживившийся было взгляд камер-фрейлины погас, зато теперь в шоке пребывал ученик вейриэна.
— Простите? Меня, кажется, забыли посвятить в такие необыкновенно лестные планы. И давно император их вынашивает? Он уже настолько здоров?
Девочка заулыбалась, засияла как звездочка:
— А, значит, с самой идеей вы согласны?
В ухо Яррена явственно хихикнул дух рода. Горец помотал головой, прогоняя непрошеного свидетеля его позора.
— Нет! Я еще не успел обдумать эту идею, настолько она ошеломительна, ваше высочество. Значит, папа еще не в курсе?
Осияна подпрыгнула и, смеясь, захлопала в ладоши:
— Ага! Вы его уже называете папой! Я вас обставила, страшный белый дьявол!
Яррен выдохнул:
— Так это была какая-то неизвестная мне игра?
— Не совсем. Но заберите вашу фрейлину, она сейчас свалится.
Словно дождавшись команды, Исабель закатила глаза и действительно рухнула на руки подскочившего Яррена. Тот отнес ее на диванчик в комнате принцессы и, с удивлением убедившись, что девушка просто уснула, вернулся к гостье, потирая на ходу лоб.
— Ничего не понимаю. Почему она тоже уснула? Что происходит?
Осияна хитро прищурилась, глядя из-под длинных белых ресниц:
— А я знаю! Но только пообещайте мне, что вы не будете сердиться, фьер Ирдари.
— Как можно! Ведь вы принцесса и ребенок.
— Я не ребенок! — топнула ногой девочка. — Я ваша невеста. Ну… почти.
— В шутку? — уточнил Яррен, с подозрением глядя на младшую дочь коварного папаши.
— Пока да, — вздохнула малышка, присела на корточки и стала гладить ближайшего к ней снежного дракончика. — Папа сказал, что отдаст меня замуж за самого страшного мага во всем мире. А самые страшные — это Азархарт и вы.
— Даже не знаю, это мне льстит или меня… обескураживает. Разве я страшный? Ладно, пусть страшный. Я не сержусь. Но могу узнать загадку сна леди Исабель и… — он обвел рукой спящих эйхо, Мару и Кандара, — и остальных?
— А вы не догадались? — блеснули хитрые глаза маленькой пройдохи. — Полагаю, леди Виолетта и ее приближенные были очень-очень злы на папу. Наверное, даже ненавидели за то, что он так их напугал в оранжерее, и хотели сбежать, потому что это леди Виолетта ударила императора шаунским амулетом. Поэтому сработала магия брачного договора и клятва, которую ее высочество Виолетта дала папе на помолвке. Они не дали им сбежать.
Яррен покачал головой:
— Так себе версия.
— Почему? — бровки девочки нахмурились, и она закусила губу.
— Хотя бы потому, что Мары не было в оранжерее, и она не подданная Гардарунта и не подпадает под магию брачного договора. И еще потому, что эйхо тоже беспробудно спят, а они-то уж точно никакими клятвами не ограничены. Ну и, в-третьих, я почему-то совершенно не хочу спать.
— Совсем? — еще хитрее улыбнулась принцесса.
— Ни в одном глазу.
