Старая подружка Вера стояла в сторонке и с улыбкой смотрела в мою сторону.
– О, сколько лет, – обрадовался я, шагнув ей навстречу. – Ты что, на перехвате работаешь?
– За что ты мне нравишься, ковбой, так это за прямоту. Верно, тебя поджидала.
– Что, приспичило?
– Тоже верно. Пойдём, ковбой, пришла пора освежить наши добрые отношения. У меня для такого события и бутылочка припасена.
– Предусмотрительная, – одобрил я. – А как на счёт нравственности? Я ведь, как ты наверняка знаешь, женат.
– А одно другому не помеха. Я же не покушаюсь на твоё семейное счастье. Так, баловство, каприз, если хочешь.
Почти не колеблясь, я решительно произнёс:
– Тогда вперёд!
И мы бодро зашагали к дому Верочки.
Двухчасовое отсутствие мужа Светкой зафиксировано не было. Нас часто задерживали на всякого рода мероприятия, и она стала привыкать к не лимитируемому рабочему времени офицера. К тому же дома я её не застал, была у подруги.
Утром я поделился своими сомнениями в потенциальной возможности своего увольнения из армии, но выбор дальнейшей судьбы она решила отдать мне на откуп:
– Дорогой, не поверишь, но в авиационных делах ничего не соображаю. Делай, как считаешь нужным.
Я ещё раз прикинул положение, в котором оказался. Пока оставался на плаву. Очевидно, этому способствовали два обстоятельства: мой красный диплом об окончании училища и определённые успехи в полётах. Но тотальное истребление молодого лётного состава в частях достигло своего апогея. Ещё одна волна, и меня, как щепку, смоет в открытый океан. В жизни надо уметь упреждать ожидаемые события. Только в этом случае можно оставаться хозяином положения. Но для этого просто необходимо заставлять себя думать. Ошибка неудачников, на мой взгляд, состоит в том, что из – за своей природной лени они предпочитают дрейфовать во времени вместо активных действий во спасение. И формулировочку выбрали для себя подходящую: чему быть, того не миновать. Очень удобно и не обременительно.
Мне не хотелось падать на голые камни. Мне хотелось подстелить соломки. И роль соломки, на мой взгляд, могла сыграть вертолётная авиация. Уволенным в запас ребятам предлагался и такой вариант. Будь я вертолётчиком – и не было бы проблем. На худой конец, можно было бы устроиться и в гражданской авиации. Дурачком был, когда не поддался уговорам «купца». Ребята, покинувшие когда -то предбанник истребительного училища, теперь уже старшие лейтенанты. И о дальнейшей судьбе головы у них не болят, потому что вертолётчики сейчас в фаворе.
В конце января, раздираемый противоречивыми чувствами, я перешагнул через порог кабинета «бати», как за глаза мы называли командира полка Лукашевича. Седой полковник с благородным, изрезанным глубокими морщинами лицом, каждая из которых могла рассказать не одну боевую историю, он молча выслушал мою исповедь. В глубине его умных внимательных глаз пряталась горькая обида за опалу на истребительную авиацию. Но он был далёк от политики, его дело было летать и водить в бой своих питомцев. Жаль только, что их один за другим живыми и в самом соку вышибают из седла. Он не стал задавать ненужных дежурных вопросов о причинах, побудивших меня проситься в вертолётную авиацию, и ответил коротко:
– Постараюсь помочь. Жди.
Прошло два месяца. Я по-прежнему летал по программе подготовки на классную квалификацию, увлёкся интересной работой и перестал думать о своём визите в кабинет командира полка.
Наши семейные отношения стабилизировались, Светка быстро вошла во вкус лидера в доме и ловко управляла хозяйством. Животик у неё заметно округлился, аппетит разыгрался, и её всё время тянуло на солёненькое – верный признак нормального протекания беременности. Я привёз в дом роскошную детскую коляску и охотился за дефицитными сосками, а она натаскала кучу пелёнок, распашонок и ползунков. По нашим подсчётам родить она должна была где – то в конце апреля.
С наступлением весны на аэродром пожаловала съёмочная группа из Ленфильма. Нам объяснили, что картина, которую они снимают, посвящена первому полёту человека в космос. По этому поводу заговорил не только гарнизон, но и вся Сиверская. Все были убеждены, что коль киношники взялись за космическую тему, полёт неизбежен. Вот только когда? Над этим ломали головы.
Помощник режиссёра отобрал из нас группу для массовых сцен, пообещав щедро вознаградить каждого. Не помню точно фамилии актёра, игравшего главную роль, кажется, Пушкарёв, но Игоря Дмитриева с его выразительным взглядом забыть было невозможно. Высокий, красивый, с мужественным лицом и весёлым нравом, он нравился не только женщинам.
В список статистов попал и я. Мы должны были сыграть товарищей будущего героя. Он как бы совершил вынужденную посадку, а мы его спасаем.
Съёмки на натуре шли ускоренными темпами. Дошлый народ актёры привезли с собой весть, что запуск космического корабля с человеком на борту вот – вот состоится, и фильм к этому событию будет очень кстати. Забегая вперёд, скажу, что фильм вышел на экраны под заголовком «Самые первые», я мельком узнал себя в кадрах и очень этим гордился.
