Сполз на мокрую землю. Устал, устал… Мысли вяло перетекают, переваливаются, как тяжелые шары громозко и медленно громоздятся в черепной коробке…
Голова у меня бессильно свесилась набок, я чуть приоткрыл глаза — раздаются легкие шаги, шуршание, чувствую тяжесть на груди — Шиара уютно устраивается на мне, потягивается, потерлась щекой о мою грудь. Пришла! Ко мне! И вообще уставшему, разбитому человеку спать нужно, и уже ночь глубокая, а все не спится и не спится… Лежу в холодной луже, сапоги мешают, нога диким огнем горит, пояс впился под ребра, ворот душит, и этот кошмар уселся лапками на груди. Пришла! Ко мне! Как же хорошо!
— Ну, все еще дуешься? — Я моментально вспомнил, что все еще не простил ее, нахмурился…
Лежит на мне, земля же мокрая, слушает мое сердце, хорошо то как!
Протянув руку, она пыталась разгладить морщинку озабоченности, залегшую между моих бровей. Она улыбнулась, но морщинка не исчезла. Она погладила меня по щеке. Должно быть, я был страшно бледен. Она нахмурилась, покрутила мою голову в разные стороны, схватив меня за уши.
— Устал, везде все болит, очень зол… — Вынесла она вердикт. Я независимо смотрю мимо. Положила теплые ладони мне на виски, вспышка боли и по всему телу, разносится приятное онемение. Нога меньше дергает, есть шанс, что завтра смогу встать. Удовлетворенно кивнула, снова схватила меня за уши, поцеловала. Я, как тренированная обезьянка ответил на поцелуй.
— Ты ел сегодня что-нибудь, ардорец?
Я моргнул, пытаясь погасить горящее в моем взгляде желание. Внизу все затвердело. Ел ли я? Не помню, наверное ел, может нет…
— Не ел конечно… — Покачала головой. — Балда ревнивая. Я между прочим, мужа себе выбирала… — Чувствую злость начинает скрестись изнутри глаз, в груди зараждается рычание… Да что же это такое со мной? Какое мне дело? Я вдруг понял, в чем дело, и мне сразу стало хуже. Я жестоко ревновал! Я несколько раз глубоко вздохнул и попытался сдержать бьющееся, как сумасшедшее, сердце. Отпущу, конечно отпущу…
— А теперь ужинать, — сказала Шиара, переставляя мне на грудь непонятно откуда взявшуюся дымящуюся чем то отвратительно ароматным миску.
— Я совсем не хочу есть.
— Открывай рот, — твердо сказала она, — а то я вывалю все это тебе на голову.
В перерыве между ложками — пришлось-таки есть, в порядке самообороны — я успел выдохнуть:
— Я вообще-то в порядке. Можешь дальше идти и выбирать себе мужа…
Вздохнула:
— Дурной ты у меня… — Поцеловала меня. — Давай спать уже. Повозилась на мне, устраиваясь поудобнее. Покрутилась и затихла наконец. Она уснула. Ее дыхание стало медленным и ровным. Я задремал не сразу. Уже из-под деревьев, как из-под низко надвинутых клобуков, выбивались первые начатки неочнувшегося утра. Уже светало приступами, с перерывами. А я все лежал с откпытыми глазами. Слушал ее дыхание. Но вот стало светать дружнее. Лес весь наполнился сырым белым светом. Меня сморил легкий сон…
Серое небо прояснилось. В разрывы облаков хлынули оранжево-красные полосы рассветного солнца. Облачная завеса у горизонта приподнялась, и за ней показалась светлая полоска бирюзового неба. Несколько часов и мы дома. Все в приподнятом настроении.
Идем по проселку. Баюкающая звенит в ушах тишина. По тропе я опять иду позади всех — постоянно настороже, аж волосы на затылке дыбом встали. Направил Шиару вглубь отряда — надо поддержать Миру, а то она вон, совсем расстроена, Рему по непонятной причине снова плохо, с утра он в бессознательном состоянии, Ричерд недоумевает, а вроде так поправляться начал и опять полный упадок сил. С чего бы это? Шиара чувствовала мое волнение, не хотела оставлять меня.
Я легонько подтолкнул ее:
— Иди, иди. Вы еще не все цвета ленточек обсудили…. Да и будущие мужья вон тебя ожидают…
Я держался настороженно и страстно желал, чтобы у меня на затылке были глаза. Почему мне так неспокойно. Может просто от усталости и недосыпания? В голове крутятся обрывки каких-то воспоминайний, меня тревожит какая-то недосказанность, что-то, что я упустил, что же… Я сжался от какого-то мрачного предчувствия…
Позади, за зеленой непролазью ольшаника и березового молодняка, весело, красной ягодой, цветет шиповник…
Резкий звук рассек тишину леса.
Бомбежка началась в полдень. День был пасмурный и теплый, во влажном воздухе чувствовалось весеннее пробуждение жизни. Облака висели низко, и вспышки взрывов взлетали к ним, будто земля швыряла их против невидимого противника, чтобы его собственным оружием заставить его же ринуться в водоворот огня и разрушения.
Бу-бу — свист и земля взлетает под ногами. Еще и еще, воздух напрлняется серым дымом от десятков взрывов.
Откуда же взялись эти взрывы — это мины или нас обстреливают? Я увидел, как один из ардорцев упал: вначале лениво начал клониться на бок и вдруг, кинув руками, обнял руками землю и больше не встал…
