Пробираясь в густой темноте, огибая северную окраину поселка, взвод вышел в степь и перед рассветом соединился с дивизионом. Утром дивизион перешел в наступление и оттеснил гитлеровцев к центру селения Мануйловка. Местные жители помогали курсантам, чем могли. Особенную смелость и смекалку проявил тот самый кареглазый паренек, который вывел из окружения взвод Жежери, — Вася Поддубец. Он ни в чем не уступал опытным и быстрым бойцам: подносил патроны, собирал немецкое оружие и боеприпасы, ходил в разведку, выносил из-под огня раненых.
Однажды во время жаркой стычки Жежеря, перезаряжая винтовку, взглянул в сторону и увидел, как чуть поодаль женщина в темно-синей стеганке и в каске прислонила к полуразрушенной стене раненого бойца и силится взять его к себе на плечи. Долго рассматривать ее Андрей не мог — как раз отбивали атаку, но стеганка, которая была на Лане, запомнилась ему. Неужели она? Позже Андрей увидел ее уже в другом дворе, неподалеку от горящего дома, — она перевязывала раненого. Когда взгляды их встретились, Жежеря улыбнулся ей, а Лана, озабоченная и грустная, лишь кивнула ему.
Часто потом всплывала в памяти эта тяжелая картина: остановившись, в зените сияет солнце, с треском горит деревянный дом, а Лана, примяв коленями густой спорыш, склонилась над раненым бойцом и белым бинтом перевязывает ему обнаженное окровавленное плечо…
Она не знала ни страха, ни усталости. Как позднее сказал лейтенант Стаецкий, Лукаш за двое суток вынесла с поля боя свыше ста раненых бойцов.
Только в конце третьего дня курсантский дивизион выбил немцев из Мануйловки. И роту Стаецкого перебросили на подмогу бойцам, блокировавшим немецких автоматчиков на заводе «Профинтерн». Сюда же подошла и батарея минометчиков. Ознакомившись с обстановкой, Стаецкий поручил Жежере атаковать врага с тыла, а сам ударил со стороны главных ворот. Перед атакой территорию завода обстреляли из минометов. Генерал Малинский сдержал свое слово: на другой же день прислал поддержку курсантам — один стрелковый полк, а затем и стрелковую дивизию.
Андрей повел свой взвод на штурм. Курсанты перебрались через бетонный забор и перебежками, прячась за вагонетки, стоявшие на заводской узкоколейке, приблизились к корпусу, откуда фашистские солдаты вели особенно интенсивный огонь. Выглянув из-за угла, Жежеря заметил, что минометчики им помогли: в стене корпуса, в нижней ее части, зиял пролом.
— У кого-то я видел противотанковые, — обратился он к бойцам.
— У меня, — выступил вперед Виктор Скоробогатко, недавний студент горного института, чубатый светлоглазый парень из взвода Бессараба. Многие командиры выбыли из строя, и теперь Бессараб и Печерский тоже командовали взводами.
— Ну-ка, Витя, броском — вперед: и обе гранаты — в пролом, — приказал Жежеря, быстрым движением поправил свою каску и, окинув взглядом бойцов, добавил: — Угости их, а мы следом за тобой.
Скоробогатко побежал вдоль стены, остановился у края пролома. В черную дыру полетели, одна за другой, две гранаты.
Почти одновременно прогремели два гулких взрыва. А Виктор, как-то странно покачнувшись, упал на спину, раскинув руки. Жежеря неистово крикнул бойцам:
— За мной! Вперед! За Родину!
Все бросились бежать вдоль стены, к пролому, и исчезали в нем. В цеху увидели шестерых фашистских солдат, лежавших на полу, — Викторова работа.
Жежерин взвод парализовал основную огневую точку врага, дал возможность взводам Печерского и Бессараба из роты Стаецкого прорваться к другим цехам и завязать там ближний бой. Операция продолжалась около двух часов. Завод «Профинтерн» был полностью очищен от врага. В этом бою курсанты уничтожили более сотни гитлеровских солдат. Там же, на заводском дворе, комбриг Попов, выразив бойцам благодарность за умелые и решительные действия, сказал:
— Что ж, дорогие мои… Знаю, как вы устали, измотались. И что голодные — знаю. Но на передышку времени нет. На восточной окраине, прямо скажу вам, положение критическое. Не поддержим наших ребят — не выстоят они. Ночью фашисты перебросили туда большую группу автоматчиков и захватили корпуса мясокомбината.
И рота Стаецкого двинулась туда. После двух попыток выбить фашистов из мясокомбината курсанты сами вынуждены были перейти к обороне: ряды их поредели, чувствовалась нехватка боеприпасов.
В обеденное время установилось затишье. Уже второй день не было дождя, тучи рассеялись, только над Днепровском все еще висел дым — дотлевали пожарища. По обоим берегам Днепра белели и синели стены деревянных аккуратных домиков — водных станций. Глядя на них, Жежеря вспомнил, как еще в начале лета ходили они туда с Матвеем и другими хлопцами из университета, купались и плавали, как вечерами в парке гремела музыка, слышались песни, до полуночи не смолкал веселый гомон: по аллеям прохаживались влюбленные, днем на скамьях отдыхали пожилые мужчины и женщины, возле которых забавлялись дети. Сейчас из этого парка били немецкие орудия…
Он отвел свой взор и встретился взглядом с лейтенантом Стаецким, который, пригнувшись, как раз подходил к нему по траншее.
