Мы демонтируем оборудование, погружаем в эшелоны на станции Павлополь, — продолжал далее Василь. — Завод немцы не бомбили, — видимо, надеялись захватить целым: их войска были совсем близко. Два цеха мы отправили в Копейск, два готовили к отправке в Новосибирск и еще два — в Нижний Тагил. На станции Павлополь скопилось много эшелонов — со снарядами, авиабомбами, гранатами, стояли эшелоны с оборудованием нашего завода, эшелон с горючим, поезд с ранеными. Неподалеку от станции формировалась часть из новобранцев. Немцы заметили это и начали жестоко бомбардировать станцию. Одна авиабомба попала в вагон со снарядами. Завод от станции, как ты помнишь, в трех километрах. Я сидел в своем кабинете в отделе оборудования, когда на станции произошел страшнейший взрыв. А затем, видимо по детонации, начали взрываться снаряды. Возле здания отдела кадров стояла машина «эмка». На моих глазах в нее попал снаряд — от машины ничего не осталось. На станции снаряды попадали в цистерны с горючим. Поверишь? По полцистерны срывало с ходовой части и гигантским языком пламени подбрасывало вверх. Начались пожары, люди с криками бежали, спасаясь от огня, бежали лесом до самых Кочережек, что в семи, километрах от города, а вокруг них рвались и рвались снаряды. И новобранцев немало погибло в лесу. Этот ад бушевал на станции с утра и до поздней ночи. То, что мы там позднее увидели, словами передать невозможно. Черные, обгорелые остовы домов и вагонов, на телефонных и телеграфных проводах, на ветвях деревьев — окровавленные лохмотья…
Наморщив лоб и уставившись взглядом в пол, Василь так энергично задымил самокруткой, что табак начал потрескивать. Медленно выпуская изо рта дым, продолжал:
— Наши люди из этого огненного смерча успели выхватить свои эшелоны с оборудованием. А потом нас и в дороге бомбили — человек двадцать похоронили мы в курских степях. Прибыли в Копейск — есть тут такой городок, в двадцати километрах от Челябинска. Там угольные копи, потому и Копейск. Здесь, на новом месте, монтировали наш завод. Мы прибыли с опозданием, штаты в цехах, которые монтировались, уже были заполнены. Это меня обрадовало: поехал в Челябинск, в горвоенкомат, стал проситься на фронт. А там говорят: не имеем права, вас, как специалиста, забронировал Челябинский завод боеприпасов. Рекомендуем незамедлительно идти к ним. Пришлось приступить к работе. Вскоре приехали ижорские специалисты по производству танков. ЧТЗ выделил два цеха, да еще два новых оборудовали, начали изготовлять отдельные узлы для тяжелых танков — ИС и КВ. Отправляем их на ЧТЗ. Там выпускают ходовую часть, собирают, устанавливают вооружение, передают экипажам и — на запад. Конечно, наша работа ответственная, важная, но я все же добиваюсь посылки на фронт.
Михайлу не трудно было понять брата, однако не верилось, что желание Василя сбудется. Вспомнился отъезд в Ленинград, встреча в Павлополе с братом и Галиной. Она, как легко было заметить, была тяжелой. Михайло даже сказал что-то по этому поводу, а Василь сострил: «Ждем нового пополнения, заверяет, что будет моряк».
Сейчас Михайло с нескрываемой тревогой спросил:
— Что-то ребенка вашего не вижу. Не эвакуация ли виновата?
Василь покачал головой и горестно сказал:
— В эвакуацию обошлось, но все равно ребенок стал жертвой войны.
Он дважды глубоко затянулся дымом, погасил недокурок и каким-то глуховатым голосом продолжал:
— Уже здесь, в Челябинске, Галина родила мальчика — славненького такого, полного. Родила зимой, а холода были свирепые, морозы до сорока пяти градусов доходили. Ветер насквозь продувал наш деревянный барак. Смастерил я нашему Володе — мы мальчика Владимиром назвали — зыбку, поставили у печки, выложили всякими теплыми вещами, какие только у нас были, но это не помогло. На шестнадцатый день Володя простудился, началось воспаление легких и… спасти не удалось.
Михайло молчал. Замолчал и Василь. После паузы брат сказал:
— Хорошо, что ты при Гале не спросил о нем, она до сих пор считает себя виноватой в его смерти. Но кто тут виноват? Война… Весной мы цветы на его могилке посадили…
В это время вошла Галина, и Василь запнулся на полуслове. Она окинула братьев быстрым взглядом и, снимая пальто и платок, весело проговорила:
— Что это вы заскучали? Сидите, как на похоронах.
Василь пристально посмотрел на брата, потом на жену и тихо сказал:
— Да мы… так… вспомнили…
— Вижу, Вася, что ты еще не покормил брата… Ну, я сейчас чай заварю, суп приготовлю.
Михайло развязал вещмешок, начал выкладывать содержимое на стол.
— Ты не очень-то раскошеливайся, — поучительно сказал Василь. — Дорога твоя неблизкая.
— А продаттестат зачем? — подбадривающе ответил Михайло.
