— Ты бы предпочёл частный самолет или частный остров? И почему? — продолжила я.
— Конечно же остров! Там меня всегда примут на посадку. А если самолет мой, что от него толку если мне не разрешат приземлиться там, где я хочу.
— Полностью с тобой согласна.
— Каким талантом ты больше всего хотел бы обладать?
— Ораторское искусство, — не задумываясь ответил Питер, — всегда хотел, выступать на публике. Чтобы людям было интересно меня слушать. Слушать именно меня.
— А я всегда хотела играть на фортепьяно. Мне всегда нравились эти черные и белые клавиши. Как виртуозы быстро перебирают пальцами по ним. Ты слышишь музыку, но чувствуешь эмоции, которые композитор вложил в нее. От одной ты плачешь, от другой пританцовываешь. Есть даже какая-то особенная. От нее захватывает дух и даже волосы на руках встают дыбом.
— Красиво придумала. Но волосы на руках дыбом — это перебор. Так не бывает.
— Бывает! — запротестовала я. — Вот найду и дам тебе послушать. И посмотрим, что ты мне скажешь на это.
— Спокойно. Давай дальше. Или это всё?
— Что тебе больше всего не нравится в твоей внешности?
— Это провокационный вопрос.
— Ну, ответь, пожалуйста. Мне же тоже придется назвать свой недостаток.
— Щеки. Они слишком пухлые.
— Шутишь что ли! У тебя абсолютно нормальные они.
— А что ты скажешь про себя?
— Кудрявые волосы. Никогда их не любила. Всегда хотела прямые.
— Ты серьезно? Ты это точно серьезно говоришь? Как ты можешь? Они шикарные! — и он провел по ним рукой, намотав на свой палец их прядь.
— Знать, когда ты умрёшь или знать, как ты умрёшь?
— Когда. Чтобы у меня было время сделать что-нибудь важное. То, что все люди откладывают на потом. Думают, что вся жизнь впереди и всё успеют сделать.
— А я выбираю Как. Если знаешь по какой причине, то можно этого избегать и с тобой может этого не произойти. Например, ты узнаешь, что утонешь. И всё понятно. Ты просто перестаешь купаться в речках, озерах, прудах, морях и океанах.
— А мыться как же? Или ходить грязной?
— Я же пример привела.
— Тогда дай еще раз понюхать твои волосы, пока они чистые. А то мыться перестанешь, и я тебя буду звать «вонючкой», — и Питер уткнулся в мои волосы, сделав глубокий вход.
Я попыталась отодвинуть голову от Питера, но он сильно сжал меня руками. Я попыталась вырваться, тогда он решил меня защекотать. Не помню, когда я так сильно смеялась. Я не могла сделать вдох.
— Всё! Всё! Клянусь, что буду всегда мыться!
— Так-то лучше, — и Питер поцеловал в губы, — нам пора возвращаться.
Наблюдая за тем, как он складывает плед и гамак, мне становилось тоскливо. Я не хотела уезжать от сюда. Но Питер прав, пора домой.
Остановив машину возле соседнего дома, я разглядывала лицо Питера. Он смотрел на меня сосредоточенно и огорченно одновременно.
— Не хочу, чтобы ты уходила, — он смотрел на молнию своей толстовки, которую перебирал пальцами.
— Поэтому ты такой расстроенный?
— Ты сейчас уйдешь, и я останусь один. В салоне машины будет казаться очень много места, как в автобусе, — он не спеша повернул голову и посмотрел на меня, — так произошло в прошлый раз, когда за тобой захлопнулась дверь. Как выстрел в самое сердце.
Его печальные глаза и взгляд, просящий помощи, заставил представить маленького щенка на улице. Он пытается спрятаться от холодного дождя под навесом, прижимаясь к стене дома. Но из-за ветра капли дождя все равно попадают на него. Тогда он пытается свернуться клубком и спрятать от них мордочку. А большие люди проходят мимо и не обращают внимание на этот комочек, которому нужна защита. Я резко обняла его и уткнулась в шею. Наверное, я дура, а он хороший манипулятор. Но я ничего не могу с собой поделать. Хочу быть радом с ним. Хочу, чтобы ему было хорошо.
— Иди, — вполголоса проговорил Питер.
Направляясь к дому, я несколько раз оглядывалась назад. Его машина стояла на месте, а Питер смотрел мне вслед.
Зайдя домой, я услышала, как работает телевизор. Зайдя в гостиную, увидела маму.
— А папа где?
— Пошел на работу. Забыл что-то сделать, — неуверенно пояснила мама, — пришел как обычно, с почтой поднялся наверх и через пять минут собрался и ушел.
Я поднялась в свою комнату, включила свою любимую песню погромче и стала танцевать. Я прыгала и улыбалась своему отражению в зеркале. Щеки раскраснелись, я запыхалась и упала на кровать. Повернувшись, увидела бабочку и постучала по банке. Она энергично запорхала в ней. И я заулыбалась,
Разговаривая с Джун по скайпу, я услышала, что пришел папа. Он что-то сказал, повысив голос на маму. Я сразу прислушалась.
— Разогрей еду нормально! Почему она внутри холодная, а снаружи горячая?! — раздраженно отчитывал он ее.
Папа никогда не кричит на маму. Может на работе что-то случилось, и поэтому он не в духе. Я перестала их слушать и продолжила общение с Джун. Даже после разговора с ней, я не могла успокоиться. Я так взволнована, что решила написать Питеру.
«Не могу усидеть на одном месте. Постоянно думаю о тебе».
Спустя десять минут, Питер так ничего мне не ответил. Так как время уже позднее я пошла в ванную и приготовилась ко сну. Хотя сна не было ни в одном глазу.
