Китти, глотая слезы, в изумлении посмотрела на дорогу. Всадник и собака почти скрылись за поворотом.
– Господь с тобой… – прошептала Китти. Она знала, что отца теперь действительно ничто не остановит.
День, когда «Уэйнскому добровольческому» предстояло сесть на поезд и отправиться в Виргинию, был превращен в сплошное торжество. Собралось буквально все графство, реяли флаги, женщины размахивали платками, оркестр играл «Дикси». Отряд гордо промаршировал по всей Централ-стрит до самого вокзала, откуда поезд должен был отвезти их на войну.
Китти была в восторге, увидев Натана, облаченного в парадный капитанский мундир. Серый суконный френч с черными отворотами и стоячим воротничком, темно-синие бриджи с черными бархатными лампасами, золотые эполеты, строгий черный галстук, отполированные до блеска высокие сапоги, белые перчатки, алый шелковый кушак и сабля на роскошной перевязи – все выглядело великолепно.
Она преподнесла Коллинзу боевое знамя, с такой любовью вышитое для уэйнских волонтеров, – квадратное белоснежное полотнище с гордо раскинувшим крылья орлом. Натан с чувством поцеловал ее на глазах у всех и произнес целую речь о том, как героически он со своим отрядом будет защищать это знамя и беречь его, а в противном случае они не вернутся с поля боя, предпочтя смерть такому позору. А потом и он, и его отряд покинули город…
Теперь, когда Джон ушел воевать, а Лина пребывала в постоянном запое, Китти не в силах была находиться дома. Она велела Джекобу посеять пшеницы ровно столько, сколько ему нужно, чтобы прокормить свою семью, и, попросив приглядывать за Линой, присоединилась к доку Масгрейву в его ежедневных визитах к пациентам и хлопотах по открытию военного госпиталя.
Разнесся слух, что необычайная активность граждан Северной Каролины, откликнувшихся на призыв губернатора встать в ряды добровольцев, породила острый дефицит в амуниции. Его удалось отчасти снизить, когда открыли Федеральный арсенал в Фейетвилле, где хранилось 37 000 единиц стрелкового оружия. Но к несчастью, это оказались древние кремневые ружья, отслужившие свой срок еще во времена войны за независимость и не способные тягаться с современным вооружением. Еще более тревожные слухи поползли из Виргинии – говорили, что там некоторые отряды вообще остались безоружными, другие же смогли раздобыть только пики: деревянные палки с железными наконечниками.
Положение с артиллерией выглядело еще более удручающим. Док рассказывал Китти, что на весь штат удалось раздобыть четыре ржавые пушки – их купили у военных академий в Шарлотте и Хилсборо – и оттого большинство артиллерийских частей, как и частей от инфантерии, вынуждены воевать буквально голыми руками.
Стало известно, что президент Линкольн издал указ о полной блокаде южных штатов, однако док успокоил Китти, разведав, что многие отважные моряки с легкостью прорываются сквозь блокаду и разгружают свои корабли в гавани в Уилмингтоне.
Наступило лето, по-южному солнечное и душное. Пришли новости, что в июне, в местечке под названием Биг-Бетель, что под Иорктауном, в штате Виргиния, небольшое подразделение конфедератов под командованием полковника Джона Б. Магрудера разбило наголову целую армию федералов под командованием генерала Бенджамина Ф. Батлера. Почти половину сил Магрудера составляли солдаты Первого горного полка Северной Каролины, куда входил и возглавляемый Натаном «Уэйнский добровольческий» отряд. Успех этого сражения был столь впечатляющим, что и конгресс Конфедерации, и сенат Северной Каролины объявили публичную благодарность своим смельчакам.
– Я так и знала, что мы победим, – радостно щебетала Китти однажды утром, когда они с доком хлопотали в здании, некогда принадлежавшем женскому колледжу, а теперь занятом под госпиталь. – И Натан в последнем письме пишет, что верит в скорую победу. Может, нам так и не понадобятся эти бинты. – И она выложила на стол новую охапку хлопковых полотен.
– Хотел бы я верить в это так же, как ты, – проворчал док, тщательно отмеряя порции опиума в маленькие склянки.
– Натан говорит, что если бы мы увидели сами тот бой, то сразу поняли, что один солдат конфедератов стоит полдюжины янки. Он так гордится своим отрядом!
– А он ничего не слышал про Джона?
– Никто ничего не слышал про отца с тех пор, как он ушел, – потупив глаза, с болью в голосе ответила Китти. – Судя по тому, что нам известно, он скорее всего мертв. Однако я продолжаю молить Бога о сохранении его жизни.
– Я тоже, детка. – Старик погладил ее по плечу, с трудом подбирая подходящие слова, как вдруг дверь с грохотом распахнулась и вбежал телеграфист Бен Джамисон, с сияющим видом размахивая в воздухе клочком бумаги.
– Док, вам телеграмма от главного хирурга из Ралея. Он приказывает вам немедленно выезжать!
– А ну-ка дай сюда! – Масгрейв нетерпеливо вырвал телеграмму из рук этого глупого юнца – наверняка по дороге сюда он пересказал всем, кому мог, содержание послания доктора Джонсона.
