– Тухлая баранина… турнепсы… и черствый кукурузный хлеб! Послушай, Сэм, сколько, по-твоему, я смогу протянуть на этих… этих отбросах?
– Не обижайся, Китти, – вполне искренне проговорил Сэм. – Я и сам не рад торчать в такой убогой гостинице, но зато ее хозяина не интересует, чем занимаются его постояльцы, а для нас это очень важно.
– А я, напротив, была бы рада, если бы он или те солдаты, что толкутся на улице, заинтересовались вами. Может, они тогда перестреляют вас всех до единого, а мы с Энди получим свободу…
– Перестань, Китти, ведь ты вовсе так не думаешь, – примирительно улыбнулся Сэм пленнице. – После всего, что нам довелось пережить, ты не на шутку привязалась ко всем нам!
Она задумчиво посмотрела ему в лицо. Да, этот увалень все чаще вызывал в ней симпатию.
– Ну ладно, пусть они пощадят тебя, но непременно застрелят твоего распрекрасного капитана!
– Ну, девочка, ты разошлась! – Сэм со смехом пододвинул к себе стул и уселся. – Потерпи, глядишь, через денек-другой мы выползем из этой норы.
– Как там Энди?
– Прекрасно. Только и знает, что спрашивает о тебе. У него в комнате нет окна, так что его участи не позавидуешь. Тревис сказал, что не может положиться на мальчишку, даже если под страхом смерти прикажет ему не высовываться из окна, ну а ты у нас просто умница и умеешь держать рот на замке.
– Но зачем нам тут торчать? И куда исчез Тревис? И что это за конфедераты, которые шляются здесь толпами с утра до ночи?
– Мы торчим здесь потому, что Тревис и еще кое-кто из наших работают в городе – собирают информацию у пьяных Ребов. В таком городе, как Ричмонд, который наводнен войсками, это нетрудно. Если солдат попадает в город, где есть кабак, он непременно пьет, ну а если он пьет… то непременно болтает. И нам остается лишь держать уши навостренными.
Китти подцепила кусочек турнепса, попробовала на вкус и брезгливо отодвинула тарелку. Ужасно! На мерзкого вида зеленую кашицу уселась муха, но тут же улетела прочь.
– Вот видите? Даже мухи брезгуют!
– Ну, Китти, потерпи еще немного, – рассудительно увещевал ее Сэм. – Мне тоже куда больше нравились твои обеды, приправленные походным дымком. А этот кукурузный хлеб похож на коровью лепешку, высушенную на солнце, правда?
Китти подошла к окну и задумчиво проговорила:
– Скорей бы уж вернулся капитан.
– Соскучилась, да?
– Соскучилась?! – Китти резко обернулась. – Сэм, я ненавижу его всем сердцем! Он смеет удерживать меня в неволе, когда я так нужна там, дома, где осталась моя мать… Я… да у меня просто слов нет, чтобы описать, как я ненавижу этого человека!
– Ну да, – хитро улыбнулся Сэм, теребя бороду, – видел я, как вы поглядываете друг на друга. Это война сделала вас врагами. Повстречайся вы в мирное время, давно бы уж поженились.
– Ты совсем выжил из ума!
– Зато я успел немало повидать на своем веку и отлично знаю, какими глупыми бывают молодые люди! – Бачер поднялся, прихватив поднос. – Значит, ты наотрез отказываешься от еды? Что ж, поступай как знаешь, вот только вряд ли ужин окажется вкуснее.
Китти покачала головой. Сэм подошел к двери, ударил по ней носком сапога, и стоявший в коридоре часовой тут же распахнул ее, выпуская сержанта. Затем дверь захлопнулась и в замке заскрипел ключ. Опять она оказалась взаперти!
Задыхаясь от злости, Китти высунулась в окно. Жара усилилась, и толпа на улице поредела. Смотреть стало не на кого, и Китти отошла от окна и легла на кровать. Незаметно для себя она заснула.
Когда Китти открыла глаза, уже стемнело. Девушка встала с постели и поспешила к окну. Высунувшись по пояс, она жадно вдохнула свежий вечерний воздух.
– Эй, кто там, привет! – неожиданно послышался чей-то голос.
Китти испуганно повернула голову: на подоконнике соседнего окна вырисовывался мужской силуэт. Ее сердце учащенно забилось при виде серого мундира. Солдат-южанин! Посмеет ли она рискнуть и сообщить о том, что ее держат в плену? Перед глазами маячило испуганное мальчишеское лицо Энди.
– Привет… – прерывистым шепотом откликнулась она.
– Что такое? – удивился незнакомец. – Разве вы не можете поболтать с простым солдатом, чтобы скрасить его одиночество? Вас караулит ревнивый муж или есть иная причина? – Он рассмеялся с нарочитой небрежностью, словно бы всерьез надеялся на ее общительность.
– Я… я обручена, – пробормотала она едва слышно, опасаясь встревожить торчащего в коридоре стража.
– С военным?
– Да, с конфедератом…
– Ну… – рассмеялся он снова, – а как же иначе? Не могу себе представить, чтобы такая милая девушка, как вы, водила шашни с грязными янки! В какой части он служит?
– В «Уэйнском добровольческом». Он майор в войсках Северной Каролины. А в каком полку, не знаю. – У Китти бешено забилось сердце: может, этот конфедерат знаком с Натаном и даже знает о нем что-нибудь? – Мне только известно, что он участвовал в бою под Шайло…
