К третьему дню, воскресенью, мне вспомнилось, что мобильный телефон, оказывается, отключен и требуется зарядки, а вместе с ним и планшет, и даже нетбук. За эти дни мои занятия в отеле были ограничены: пару раз послушала, как Яна обламывает своего «милого» с моим номером, спала больше двадцати пяти часов, еще полдня просидела в ванне и полдня ела за всю неделю прошлую и на будущую тоже. Наверное, на рецепшине решили меня прозвать в стиле «троглодит», сама же свой живот я прозвала «Жора» от слова жор, мой голод не угасал и так не хватало того суши-повара от Лизы или кухарки на домашней кухне. Выходить и ехать в ресторан не хотелось.
Включать интернет или телефон мне стало страшно. Во-первых, Наташа там явно лютует куда пропала, ей я решила позвонить после принятия моих документов в ее универ, во-вторых, Колобок и Терминатор там точно оставили пару сотен пропущенных и главное, третье, мне было не по себе, не увидеть ни одного входящего от Виктории. Последнее меня очень ужасало, свою маму я почти не помню, меня растила няня и куча слуг, но Виктория всегда считала меня своим ребенком и защищала от внешнего мира неудач. Я только недавно узнала, Антона забрали в армию по ее настоятельному совету и даже не обиделась.
Чуть помедлив в выборе решения: идти вниз в интернет — кафе или лениться и пить горячий кофе, моя внутренняя жаба приказала подняться и привести себя в порядок. Внутренний зоопарк был в ауте, что мы с Наташей сколько дней не говорили, и в одном городе будучи, не встретились. Сколько раз хотела позвонить и сказать: «Я в Рояле, приезжай», но эти дни я вымотала, как тряпка, и нужно поддерживать свой образ девочки — хрущеб, который скоро станет моим полностью. Кстати об этом, нужно найти квартиру и машину.
На сбор ушел час. Первые минут двадцать я негодовала, что в чемоданах оказались только платья и туфельки, потом еще минут тридцать приводила кучеряшки в порядок, бережно укладывая их с помощью воды и последние десять минут мне понадобились, чтобы срочно отыскать тот кулон от братца. После первого одевая этой милой, слишком не характерной для меня штучки — аксессуара меня будто подменили, чувство, что должна выходить красивой из «осажденного» номера в отеле «Рояля» преследовало по пяткам, раздражая. Элементарно когда нужно спуститься двенадцать этажей, я каждый раз готовилась минут тридцать, примерно такое же время спускалась на каблуках, пару фраз переговорив, возвращалась по лестнице назад.
Цокая каблучками на деревянных ступеньках и задыхаясь от нагрузки, неделя без тренажерного зала давала о себе знать, успешно добралась к менеджеру. В холе меня ждал сюрприз: никого не было, лишь швейцар стоял за стеклянными дверьми, за то вместо всех появилось то, о чем я больше всего мечтала — белый рояль фирмы Стейнвей (Steinway & Sons). Мои ноги собрались бежать к нему, а вот классическое черное платьице с белым воротничком, с низом юбки — карандаша не позволяло этого сделать. Возможно, нельзя садиться играть за инструмент, но в тот момент ни что не остановило бы. Наташка часто пишет такую фразу: «Это то чувство, когда у тебя текут слюни. Глядя на это, понимаешь, что уже плаваешь в них» — вот то я характеризует меня сейчас. В уме сравнив себя с быком на корриде, а в роли муллеты (красной тряпки тореадора) выступал он, предмет, выражающий мои чувства — рояль.
Если в тот момент кто-то наблюдал за странной рыжей девицей, то меня отослали б в места не столь отдаленные палаты номер шесть. Если бы со мной была Вилка, она точно оценила это как авантюру и стала руководителем полка ненормальных. Только вот малышке это простительно в меру ее лет, со мной же явно дурдом творится. Убрав распущенные волосы на спину, руки сами приняли на клавишах «исходную позицию». Правая рука проверила звучание каждой ноты, уши остались довольны звучанием слегка потрепанного инструмента годами. Внутри все скукожилось, отдавая в голове каждую из семи нот своим цвет так любимой мной радуги. Каждый цвет — это определенное чувство. Играя на инструменте главное, не только иметь слух или упорство научиться, мало знать все ноты и уметь использовать, нужно уметь чувствовать и видеть музыку. Когда гремит гроза — это никого не оставляет равнодушным, так же и с музыкой — найдите в мелодии свой внутренний мир. Свои выступления в «ВВ» я очень люблю, но мне нереально сложно играть близкие эмоции сердцу сколько раз, но именно в отеле все чувства всплыли наружу.
