Первые ноты вышли робкими и застенчивыми, по — детскому наивными и скромными. Глаза закрылись и показывали мне картинку: я сижу на лугу, возле речки, качаясь на качелях, надо мною небо такое голубое- голубое и облака в виде разных зверей — на западе будто панда, на севере — дракон. Мужская рука раскачивает меня сильней и сильней, смех вырывается с горла наружу, отдаваясь эхом и пеленой по речке, рука все больше раскачивает, вторая с трепетом держит мою ладонь, только почему эти руки разноцветные, замазанные во что-то так и не понятно. К кульминации произведения, а я играла «Ближе к мечте», хотелось в разуме развернуться и посмотреть на хозяина этих рук, не нарушая воистину волшебной картинки, мои глаза кокетливо, медля повернулись и с нереальности и создаваемой во мне музыкой легкости, беззаботности, легкомыслия, мира грации и задумчивой эйфории, вырвали несколько пар рук с аплодисментами. Картинка перед глазами пропала, так хотелось увидеть того, кто хоть в воображении так близко ко мне подошел сквозь все преграды, словно именно его я ждала здесь и сейчас. Полностью весь мир исчез, когда пришлось вспомнить, где я и почему сюда пришла. Аплодисменты не утихали, я продолжала доигрывать мелодию уже на техническом уровне. Стыдно так повернуться! Мой брат бы бросил играть, повернулся и начал кричать: «Спасибо!» и кланяться, а я вот предпочитала роль серой мышки — дождаться окончание бури.
— Зах, ау, Зах! — прошептала Яна, по свое вероятности стоящая недалеко от меня с тем самым спутником. Все — таки захомутала своего принца на свидание в рабочие время! Не зря такой вырез в людное место носит! Но Зах был увлечен другим и она даже поклацала пальцами, наверное, перед его лицом, — Зах, милый, у нас дела! Пошли!
Что сказал ее ненаглядный Зах, я уже не слышала, но сообразила по ответу менеджера:
— Да, это та девушка, что заняла наш любимый номер… Что значит, тебе нужно идти? Зах, на тебе лица нету! Радость моя, хочешь массаж? Пошли наверх…
Доиграв последнюю нотку, меня прям распирало от любопытства посмотреть на этого так наслышанного мною «Заха милого» за эти дни, но когда повернула голову назад, на щеках появился легкий румянец, не свойственный моему типу кожу, за спиной стояло человек двадцать — тринадцать и все смотрели на меня, улыбаясь. В памяти бликами пронеслись картинки с концертов, смениваясь, как слайд шоу. Ни Яночки, ни ее Заха видно не было, в стороне дверей через стекло виднелось, как менеджер бежит к белой машине своего избранника. Мне тогда стало не по себе, я чувствовала свою ответственность за ситуацию и непосредственную вину в расстройстве Яны, а, возможно, злость. Но я же не принимала в этом участия!
Моя «публика» смотрела и хлопала, правда, уже на пару тонов тише. Катя, напарница блондинка, подбежала и смотрела мне в глаза, как на бога.
— Блин, я же французский учила только, как мне с ней поговорить, пока та белобрысая бегает за своим мажором? — спросила Катя у швейцара.
Уголки моих губ дрогнули. Разум собирался выдать на французском фразу «Извините, возможно, нельзя было трогать инструмент, но мне так захотелось поиграть», а язык, отдельно живущий орган, решил русский сойдет:
— Катя, вы бы не могли мне помочь? Я пришла, а тут никого не было и уж простите, не удержалась немножко поиграть.
Если сказать Катя изумилась, подняв брови и приоткрыв немножко ротик, попятилась с еще большой силой на меня смотреть, то я в миллиарды раз уменьшу ее искреннее удивление. Девушка просто ошалела, выглядела, как статуя Венеры оцепеневшая и неподвижно каменная.
— Катя?
И как же вывести эту глупую с транса?
— Да. Вы очень хорошо играете. Вы музыкант? — полегчало девушке, а я готовилась к методам Вилки…
— Нет. Я психолог будущий. Катя, вы не подскажете, где находится лучшее агентство по недвижности в вашем городе? Я бы воспользовалась интернетом, но нет возможности.
— Одну минуточку. — Девушка принесла из-за столика листочек с адресом и названием агентства. Она смотрела на меня, глазами готовыми съесть взглядом.
— Вы очень милая, Катя. Спасибо. Ваш отель может дать мне водителя и машину на день?
— Да. Подождите пару минут.
Катюша позвонила водителю и попросила меня занять свободное кресло ожидания, а чуть смущенней добавила, что я могу поиграть пока им. Мне пришлось любезно отказаться от заманчивой идеи. Развернув голову в сторону рояля, я мысленно вытянула руки на два метра, а то и на все три к музыкальному инструменту и сыграла в голове кульминационную часть в ми миноре мелодии собственного сочинения, которую мы с братом готовили на большое турне с группой. Как же я за музыкой скучала! Почему тогда первая ушла «со сцены», а теперь, в этом городе просто окрыляет и тянет играть до онемения, до боли и отказа рук? Может, это кулон так действует? Не знаю точно, но обязательно еще сыграю, а лучше куплю в квартиру себе музыкальных инструментов или попрошу мать прислать контрабас на новый адрес.
