- Очень кушать хотелось,- повинился мальчик.
- Личико у ней тоже красивенькое, - продолжал первый голосок.- Как у ангела на иконе в Христовом Храме.
-Ты что, глупая! Разве человек может быть похожим на ангела?
- Но она-то похожа! Вот если бы я стала такой, когда вырасту!- мечтательно произнесла девочка.
- Ага, и ездила бы в серебряной повозке,- засмеялся мальчик.
Я открыла глаза.
-Ах!- сорвался одновременный вздох с детских губ. Минуту два маленьких чумазых храбреца смотрели на меня. Потом русоволосая девочка лет пяти быстро вскочила, с трудом толкнула тяжелую бревенчатую дверь и, сверкнув босыми ножками под длинной серой рубашонкой, выбежала в коридор, из которого потянуло слабым холодком.
-Мама Мира! Мама Мира! - быстро удалялся ее звонкий голосок.
Мальчик лет семи, худенький до прозрачности, с тоненькой шейкой, торчащей из ворота серой рубахи как осенняя замерзшая былинка из земли, продолжал сидеть неподвижно на грубо отесанном березовом столбушке рядом со мной и спокойно смотрел на меня большими ясными серыми глазами.
- Кто ты, малыш?- слова еле вытряхнулись из моей гудевшей головы.
- Я Малик. Мамка сказала, посидите тут с ней, пока схожу принесу квасу с крепной травой, потому как пить просить будет.
Пить действительно очень хотелось, высохший язык еле-еле передвигался во рту.
Я лежала на лавке в маленькой клети-чуланчике, верхнее оконце ее, затянутое мутно-желтым бычьим пузырем, пропускало чуть-чуть закатного солнца.
Кроме двух толстых березовых столбушков, на одном из которых сидел мальчик, десятка завязанных крученой пенькой серых мешков, пары почерневших бочонков да деревянного сундука с откинутой крышкой, из которого выглядывало какое-то тряпье, в каморке ничего не было.
Я приподняла к лицу правую руку: заветное кольцо с тускло блеснувшим смарагдом никто не отобрал. Потом приложила ладонь на живот: поясок с самоцветами тоже оказался на месте на теле под рубахой.
-Тебя Игнатий принес мамке. Сказал, походи тут за ней, потом князь ее к себе позовет, - продолжал мальчик.
- Вы здесь живете?
- Да, в крепости. Я и Таля, а мамка на кухне помогает.
- Отец у князя служит?
- Нет. Папаня прошлым летом заболел и помер.
Дверь вновь тяжело отворилась. Шустренькая девочка вскочила в комнату и уставилась на меня восхищенными голубыми глазенками. За ней степенно вошла рослая красивая женщина с глиняной кринкой в красноватых полных руках. Она была в простом домотканом грубом сарафане и серой льняной невыбеленной рубахе. Единственным ее украшением были зеленые бусы из крашеного березовым листом ореха да ярко-белый платочек, повязанный низко над бровями.
- Ну что, милая, проснулась? Попей-ка кваску с крепной травой,- она приподняла мою голову теплой мягкой ладонью.
Ах, каким сладким было питье! Я долго не могла оторваться от кринки, и бесконечные молоточки боли потихоньку переставали стучать в висках.
- Откуда же ты взялась такая красавица? В наших краях я про такую и не слыхала,- ласково проговорила женщина, вновь укладывая меня на колючий душистый сенник.
- Я говорю, мама, чисто ангел, - девочка плюхнулась на столбушок, нетерпеливо поерзала, поджимая крохотные босые ножки, и затихла, видимо собираясь внимательно выслушать мой рассказ.
- Так,- сказала Мира, строго взглянув на детей, - теперь оба ушли на кухню. Надо принести воды и репу вымыть. Работать давно пора, а то Битюга ужина не даст. Некогда вам разговоры больших слушать.
Детишки с неохотой поднялись со своих столбушков и поплелись к двери, поминутно оглядываясь на меня и мать. Дверь, пыхнув очередной порцией холодного воздуха, тяжело закрылась за ними. Но рассказывать я Мире ничего не собиралась и, чтобы избежать лишних расспросов, как бы обессилено закрыла глаза.
- Ну спи, тогда…- разочарованно вздохнула женщина. - Игнатий сказал, завтра к князю пойдешь. Попей еще, если захочешь,- она поставила глухо стукнувшую кринку на пол возле лавки и вышла из клети. В проеме затворившейся за ней двери серебристо сверкнула кольчуга на мужском плече. Конечно, вряд ли незнакомого человека оставят в крепости без присмотра. Охраны вокруг полно.
Я немного полежала, затем положила правую руку с кольцом на глухо бьющееся сердце. « Все будет завтра», - подумала я, проваливаясь в беспокойный тяжелый сон.
Утром Мира принесла небольшую деревянную лоханку с теплой водой. Они с Талей помогли мне умыться и расчесать спутанные волосы деревянным гребнем. Несмотря на их удивленные возгласы, я не заплела косу.
- Ничего, так даже лучше. Как золотая накидка, правда, мама?- сказала Таля, ласково проводя руками по моим вновь заблестевшим волосам.
Мира в ответ лишь неодобрительно покачала головой.
Одежды другой у меня не было, поэтому я осталась в своей, грязной, которую, по замыслу Рыси, можно было принять за платье богатой девушки, хотя сейчас это у меня вызывало очень большие сомнения.
