— Если ты не возражаешь, я продолжу. Так вот, у твоего отца был друг, друг детства, но ни я, ни ты об этом не знали. И не узнали бы, если бы не, это письмо. Я тебе его зачитаю. — Элоиза достала письмо и начала читать:
— И вы поверили? — спросил Викториан.
— Поначалу нет, но потом я прочла все письма твоего отца. И действительно у него был друг, Чарльз Мелиорас. Они с твоим отцом очень долго переписывались. Генрих писал ему о нас с тобой. А Чарльз, писал о себе, о своей дочери, Шеридан. Из писем я поняла, что они действительно дружили и доверяли, поддерживали один одного.
— И что? Я надеюсь, вы сообщили им, что отец умер и не может стать опекуном.
— Да, отец умер. Но… — Элоиза замолчала, чтобы набраться храбрости. — Но ведь ты жив.
Викториан резко развернулся и посмотрел на мать. — Что вы хотите этим сказать? — Он стоял и пристально смотрел на неё.
Под его взглядом Элоиза вся сжалась, от волнения её ладони вспотели.
— Я повторю ещё раз, ты жив и здоров, Слава Богу, и… поэтому, ты станешь опекуном этой девочки.
Герцог провел рукой по волосам и со всей силы стукнул кулаком по столу. Элоиза вздрогнула, ей и раньше приходилось видеть сына злым, но сейчас казалось, он взорвется как вулкан. Она попыталась успокоить сына.
— Послушай сынок, если бы твой отец был жив, он обязательно стал бы опекуном этой девочки.
— Но отец мертв, — отрезал Викториан. — И я не собираюсь становиться ни чьим опекуном! Ясно вам?
Элоиза заплакала, Викториан смотрел на мать. В его голове проносились сотни мыслей: «Как бы поступил отец? Неужели он бы стал опекуном? А вдруг это и правда, был его лучший друг. Отец всегда мечтал о брате, может этот Чарльз и заменил ему брата? А если, нет? А если, да?»
Викториан подошел к матери. — И что вы предлагаете? Поехать туда, и забрать девочку? Вы хоть понимаете, о чем просите?
— Да я отлично всё понимаю — она посмотрела на сына. — Если мы её не заберем, она останется одна.
— Сколько ей лет?
— Не знаю, но думаю около 14-ти.
— И вы хотите, чтобы я стал её опекуном? — Герцог подошел к столу и налил себе виски, хотел отпить, но передумал и со стуком поставил его на стол, пролив тем самым виски. — Мама, ты же сама знаешь, что я месяцами не появляюсь дома!
— Она будет жить со мной, от тебя только требуется привезти её и стать официальным опекуном. «Он назвал меня мама?»
— Я не могу. — Спокойно сказал Викториан.
— И, тем не менее, ты станешь, и не возражай! Если тебе хоть чуточку дорога честь твоего отца, ты станешь опекуном.
Элоиза ожидала, что сын начнет возражать, но Викториан молча стоял и смотрел в окно.
— Я написала ответ и уже отправила его. Они ждут тебя через месяц. Поэтому чем раньше отправишься, тем лучше. И помни, отец бы поступил именно так.
Она смотрела на сына в надежде что, он что-то скажет, но он молча обернулся и посмотрел на мать. Элоиза никак не могла понять этот взгляд. Согласен он или нет?
Викториан ни слова не говоря, быстро зашагал к двери. Открыв дверь, он остановился. — Я еду в Ронвеллс, собирать вещи, завтра заеду за точным адресом. — И ушёл.
Элоиза осталась одна. Наедине со своими мыслями. — Ох, Генрих если бы ты был рядом. — Обратилась она к умершему мужу. — Ты бы гордился своим сыном. — И тихонько заплакала.
В кабаке «Веселый Ястреб» как всегда было шумно. Кто-то уже спал на столе «немного» перебрав спиртного, а те, кто ещё хоть как-то стоял на ногах, пытались разбудить тех, кто спал.
