Это не Элли. Номер мне незнаком. Сбрасываю звонок и собираюсь убрать телефон в сумку, но он снова гудит. На экране высвечиваются те же цифры. Вдруг Элли потеряла свой телефон и одолжила у кого-нибудь? Вдруг у нее сломалась машина? Предположений возникает множество, так что я тороплюсь ответить раньше, чем включится голосовая почта.
– Алло?
– Привет, Кенсингтон.
У меня перехватывает дыхание. Это не Элли.
Шейн.
Открываю рот, чтобы сказать что-нибудь, но слова куда-то исчезли.
– Алло?
– Откуда у тебя мой номер?
Вроде логичный вопрос. Я не давала ему свой номер. Я общалась с ним на «Фейсбуке».
Ах нет, однажды я ему все-таки звонила.
– Элли, она…
– Ты говорил с ней? Она должна быть уже здесь, – настороженно выпрямляюсь на стуле. – С ней все в порядке?
Вдруг она попала в аварию? И теперь в больнице?
Шейн тихо смеется.
– Боюсь, у нее появились другие планы. Ужин с Рэндом. Бедная девочка.
– Что? – Она не попала в аварию. Она меня кинула!
Ох, убью ее!
– Да. Так что, к сожалению, не сможет прийти. Но было бы трагично оставлять тебя в полном одиночестве. Кто тогда увидел бы новое желтое платье?
– Я не говорила, какого цвета мое платье, – недоуменно хмурюсь.
Кажется, не говорила. Я только сказала ему, для чего мне нужно это платье. Мы вместе выбирали наряд для театра, разыграв эпизод из «Красотки», но он не видел, что я в итоге купила. И почему он звонит вместо Элли?
– Представляю, как ты сидишь за столиком в желтом платье. Волосы уложены, ты не притронулась к шампанскому…
Смотрю на свой полный бокал. Сердце екает. Что за черт? Смотрю по сторонам, стараясь делать это не слишком явно.
– Теперь ты оглядываешься. На твоем лице удивление… Неужели он здесь?
Он повторяет реплики Руперта Эверетта из финальной сцены «Свадьбы лучшего друга». Он здесь. Наверняка здесь. Шейн, я имею в виду, не Руперт Эверетт. Встаю и обхожу вестибюль.
– Неожиданно толпа расступается, и…
Смотрю в сторону входной двери, скользя взглядом по лицам людей в смокингах и вечерних платьях, а затем… Боже мой! На расстоянии двадцати ярдов вижу его. В темном смокинге, волосы, как всегда, в беспорядке, на лице двухдневная щетина. Идет ко мне, держит телефон возле уха. На лице – дерзкая усмешка. Черт возьми, он великолепен.
– Ухоженный, стильный, излучающий обаяние, – продолжает Шейн монолог Эверетта. Наши глаза встречаются. – Идет к тебе походкой камышового кота.
Улыбка на моем лице – от уха до уха. Не могу поверить, что он здесь. В костюме. Останавливается передо мной и отключает телефон. С ума сойти, как он здорово пахнет.
В голове полный кавардак. Вот и послушала симфонию, отвлеклась от своей драмы. Вместо этого погружаюсь в самую ее пучину.
Вдруг замечаю его галстук. Тот, что я купила ему. Вчера, пока Шейн был в офисе Клайва, я положила галстук к его вещам в переговорной, а потом об этом забыла.
– Можешь повесить трубку, Кенсингтон. – Он усмехается.
Ах, точно. Я тоже смеюсь и отключаю телефон.
Ситуация становится опасной. На этот раз я боюсь не его, а себя. Надо бежать. Давай развернись и беги. Только я, похоже, не в состоянии двинуться с места.
– Ты опоздал.
– Ты сногсшибательна. – Шейн восхищенно качает головой.
Следующая реплика «Ты прощен» – и я действительно простила. Он принес извинения, он все объяснил, однако я не готова произнести эти слова. Щеки у меня пылают.
– Платье не такое, как в «Красотке», но я подумала…
– Оно лучше.
– Что ты здесь делаешь?
– Это эпизод из нашего списка. Номер два. «Красотка».
– «Красотку» мы уже…
– Подвернулась такая возможность; кто я, чтобы спорить с судьбой? – Он пожимает плечами. – Но по-моему… чего-то не хватает.
Быть не может!.. «Хм… чего-то не хватает». Эпизод, где Эдвард и Вивиан собираются в оперу. Переминаюсь с ноги на ногу. Шок от неожиданной встречи сменяется острым предвкушением. Я точно знаю, что следует за этой репликой.
Он вынимает из-за спины руку, в которой держит прямоугольный футляр. Мои глаза прикованы к синей коробочке. Во все глаза смотрю на коробочку, потом на него и не могу скрыть улыбку. Даже голова закружилась. Невероятно.
Карие глаза Шейна сияют. Он держит футляр в одной руке, другую кладет сверху, собираясь его открыть.
– Сильно не радуйся, оно не стоит четверть миллиона, как в кино.
Но я все равно радуюсь. Пока он медленно открывает крышку, невольно подаюсь вперед, в волнении прижав руку к груди. А в коробочке… это же… О! Я смеюсь.
– Конфеты? Ожерелье из конфет?
Разноцветные карамельные колечки нанизаны на эластичный шнурок.
– Вдруг проголодаешься на концерте, – говорит Шейн с усмешкой. – Стоит всего четверть доллара. Зато я его купил, а не взял напрокат.
И протягивает мне футляр.
– Я его не надену, – веско говорю я, все еще улыбаясь.
– Ну, по крайней мере, возьми.
Знаю, что, как только протяну руку, он резко захлопнет коробочку. Как в фильме. И мне не терпится это сделать.
Пожилая пара, разодетая в пух и прах, останавливается рядом и с интересом смотрит на нас. Женщина улыбается и кивает мне: «Смелей!» Медленно тяну к коробочке руку, и вот мои пальцы уже почти внутри нее. Бросаю настороженный взгляд на Шейна, и тут…
Хлоп!
