Стать любовницей богатого князя и иметь всё, что пожелаешь, или жить бедно, но своим трудом, и быть чистой перед Богом и людьми? Выбор непрост. Соблазн велик. Каким путём пойдёт горничная Лиза?
На рассвете, когда солнце только бросило первые лучи на зелёный горизонт, молодой князь Алексей, решил сходить на реку, искупаться.
Тропинка от поместья извилистая, того и гляди поскользнешься, покатишься. Алексей ловко перепрыгивал опасные уклоны, дорога эта с детства знакома. По ней и народ здешний на реку ходит. Хорошо тут, место тихое, заводь.
Топает Алексей, прошлое вспоминает. Как с дворовыми ребятами бегали сюда раков ловить. Тут же, в казане большом варили. Ели потом, смеялись. Клешнями друг друга пугали. Да, было время. Весёлое. Беззаботное.
Задумался Алексей, да и не углядел, скользнула нога по влажному камышу и в ложбину небольшую попала.
— Ай-й!
Упал Алексей, от боли скорчился. В жар сразу бросило. Немного погодя отпустило, вроде. Мысли появились. То ли сломалось что-то в ноге, то ли вывернулось. Как так получилась?
Зашевелился, попытался встать. Больно. Руки, ноги пульсируют. Повернулся Алеша на живот, на колени встал. Огляделся. Кругом камыш склон облепил, невидно далеко. Значит и Алексея ни кто не заметит издали. Попробовал за стебли ухватиться, острый лист больно в руку врезается. Долго возился Алёша, встать пытался. Пальцы в кровь исцарапал, весь в речной грязи вымазался. Барахтается словно слепой щенок, а сделать ничего толком не может. Выдохся. Лёг. Смеётся, от безысходности и от того, что — он, князь с огромным состоянием лежит, как червяк в грязи, с простым делом справиться не может. Побарахтался ещё немного, да и оставил.
Что поделаешь, придётся ждать. Самому тут не справится. Даже если получится встать, то в обратный путь на одной ноге не доскачешь. Да и тропинка под уклон, как одолеешь? Придётся на помощь позвать. А кого? До поместья далеко. Заря только. Кто в такую рань шатается? Покричал немного “эй, да эге-гей”. Ни кто не откликается.
Но тут, совсем недалеко, песня послышалась. Голос девичий, льётся быстрым ручейком, приближается. По тропинке девушка бежит. Сарафан, точно колокол и рубаха на ветру развевается.
— Ой!
Увидала Алексея, остановилась. Шаг назад сделала, бежать обратно собралась. Лицо его всё в грязи, наверняка страшным показалось.
Алексей улыбнулся:
— Доброе утро.
— И вам доброго, — остановилась, присмотрелась. Узнала.
— Упал я, — развёл руками Алексей, — ногу подвернул. Поможешь?
— Помогу, конечно, — девушка не смутилась, — А что нужно делать?
— Иди сюда. Встать помоги, — руку протянул.
— Может палку какую найти? Cподручней будет. Я живо, — не успел Алексей слово сказать, девица исчезла.
Потом вынырнула, будто неоткуда, палку несёт, лишние сучья обрывает. Подала. Взял Алеша палку, другой рукой за девушку уцепился. От боли лицо покривилось. Поднялся еле, еле. Выдохнул. Обнял девушку за плечи и поковыляли наверх мышиными шагами. Долго шли. А ведь до поместья, простым ходом, минут десять. Берег обогнули, рощицу. Почти, до сада княжеского дотянули.
Тяжело девушке тащить Алексея, но молчит, тянет. Раскраснелась вся, волосы из косы выбились. Лицо близко, жаром пышет. Глаза зелёные — озорные. Губы пухлые — смешливые. Стройный стан, с формами не малыми. Круглая, мягкая. Славная такая девица. И запах хороший, сладкий.
Устали оба. Выдохлись. Прыгает Алексей на одной ноге, останавливается часто. Утомился очень. Но, на девицу поглядывает.
Кое-как до сада добрели. Она и говорит:
— А ну, давайте я сбегаю мужиков позову или из прислуги кого.
Согласился Алексей. Притулился к дереву, посмотрел, как она побежала. Шустрая такая. Усмехнулся и присел отдышаться.
Немного погодя, набежало слуг, принесли полог большой. Посадили Алешу, да в поместье потащили.
Дома беготня началась. Горничные снуют, княгиня соли нюхает. Ваську конюха за доктором послали. Старый князь посмеивается, мол, много шума от простого случая возникло. Степану Алексеевичу дай повод пошутить и тут возможность не упустил.
— Что-то вы Софья Андреевна, панику разводите, — говорил он жене, — Ну, упал Алёша, подвернул ногу, это же не голову. Молод ещё, до свадьбы заживёт.
— До какой такой свадьбы? — раздраженно стонала княгиня, — вам бы всё шуточки шутить. Единственного сына и то угробить не боитесь. А если бы он покалечился?
Княгиня — женщина впечатлительная. Хоть впечатлительность эта, самой княгиней и придумана. Привычка из мелкой проблемы делать крупную и страдать от этого, складывалась годами.
— Да он молодой, прыткий. Вы матушка, очень много к сердцу берёте, — понимающе кивал князь.
— Прыткий? А лежит, вон — нога опухла. Что теперь делать? Как бы в жар не бросило. Вот вам ваши походы на речку. Научили. Ещё и купаться задумал в такую рань. Ох, ох, — и она прикладывала руку ко лбу.
Лежит Алеша в своих покоях. Слуги вокруг вьются. Хлопочут. Кто припарку ставит, кто чаю подносит. Нога болит. Ноет. К вечеру доктор приехал. Ногу осмотрел, обнадёжил — не перелом. Микстуры оставил. Отужинал с князьями и укатил.
