– Спрятаться иначе? Мои мысли начисто опустели, думаешь, я сумел бы придумать иной способ? Я отчаянно желал побыть там с тобой хоть немногим дольше. Когда Ю Сим нашел нас, я был разочарован, а не рад.
«Какая самонадеянность! Коварство!» – стукнула она кулачком по плечу Лина и, покраснев, ярко улыбнулась.
– И несмотря на это ты оставался таким бесчувственным? Лукавый пустосвят, вот ты кто!
Лин понимал, как осчастливили Сан его откровения. Стесняясь, она хотела услышать все больше и больше, она была мила и очаровательна в своем любопытстве. Поэтому, как она того и желала, он рассказывал ей о наполненных душевными терзаниями моментах своего прошлого, хотя и стыдился их. Но лгать или преувеличивать в угоду ей он не пытался. Лин по натуре был невероятно честным человеком, обманывать ее у него и в мыслях не было. Даже если ложь доставила бы ей еще большее удовольствие.
– А еще?
Горячие губы Сан продолжали задавать вопросы, и тихо и спокойно он рассказывал ей о том, что не мог поведать даже Вону: о чувствах, какие он испытывал еще мальчиком на пороге зрелости. Но ночь была слишком коротка, чтобы поведать ей обо всех воспоминаниях. На рассвете она вновь спросила: «А еще?» – но не сумела удержать глаза открытыми и, положив голову ему на плечо, глубоко уснула. Дыхание ее было ровным. Лин неподвижно взглянул на Сан в своих объятиях, осторожно заправил ей за ухо выбившиеся прядки и нежно прикоснулся губами к ее светлому, будто слоновая кость, гладкому лбу.
– Прости, Сан, – еле слышно пробормотал он. – Прости, что покидаю тебя. Не в силах хоть что-то сделать, не обещая ничего определенного. И пусть просить о таком – бесстыдство, дождись меня. Если его высочество благополучно вернется на родину и взойдет на престол, давай убежим вместе. Давай отринем титулы, земли и состояния и убежим. Не как Ван Лин Суджон-ху и Ван Сан из Хёнэтхэкчу, но как просто я и просто ты, как муж и жена. А эти места и его высочество…
Слегка приподняв голову Сан, Лин подложил под нее подушку. Стоило ее телу оказаться на расстоянии от его собственного, он почувствовал холод и пустоту в груди. Укрыв ее льняным одеялом, Лин встал, оделся и широкими шагами направился к выходу, но, схватившись за ручку, замешкался – не в силах был открыть ее по своей воле. Лин оглянулся, будто неведомая сила тянула его к Сан. Во мраке голубоватой зари ее лик сиял белизной. Слабая улыбка у нее на губах тронула его сердце.
Лин попытался отвернуться от нее, но вдруг его внимание привлек сверток ткани, который она отбросила в угол. Ступая беззвучно, он подошел туда и поднял почти законченный турумаги. Он вновь взглянул на крепко спящую Сан и покинул комнату вместе со свертком. Обувшись, Лин спустился по каменной лестнице, вернулся к своему фыркавшему коню и погладил его по морде.
– Без продыху мчался изо всех сил, а теперь вновь перетруждаться. Непутевый у тебя хозяин, тяжело приходится.
– Мамочки! – разнесся в утренней тишине негромкий женский голос.
Признав Сонхву, Лин быстро приложил палец к губам.
– Тшш!
Она подошла поближе, и лицо ее тут же прояснилось. Все как она и говорила. Разважничавшись и не сумев скрыть этого, Сонхва ухмыльнулась.
– Вы приехали.
– Она уснула, пусть отдыхает, – смущенный торжеством на ее лице, заговорил он, отвернувшись.
– Ах вот как? – захихикала Сонхва.
Взглянув на нее краем глаза, Лин молча вскочил на коня. Он и так спешил, времени на ее поддразнивания у его совершенно не было.
– Господин, – преградив ему пусть, Сонхва схватилась за поводья.
– Что? – беззвучно вопрошало его холодное лицо, но она не могла не спросить.
– Вы пообещали госпоже вернуться? Сказали ей, как вам быть дальше? – Ее брови взметнулись вверх, когда Лин продолжил молчать. – Неужто вы зашли так далеко, но не сказали ни слова? Вы настоящий вор!
– Эй!
– Да, так и есть. Пусть статус ее высок, а богатства несметны, в конце концов, она лишь молодая девушка. Опереться не на кого, а вокруг лишь чернодушные юнцы! Она отдала вам сердце и душу, а вы не сказали ей ни слова, какое помогло бы ей справляться с одиночеством, и покидаете госпожу, пока она спит? Как ей справляться с пустотой?
– …
– Мужчинам это может казаться чем-то незначительным, но для женщин важно каждое слово! «Дождись меня! Я вернусь! Думай лишь обо мне!» – и подобное. Вы хоть подумали, что она почувствует, проснувшись в одиночестве?
Спокойствие, с которым Лин слушал ее, разозлили Сонхву. Стоит подумать о его придворном статусе, нет, даже если игнорировать социальный разрыв между ними, совершенно ясно, отчего ее слова были столь грубы и смехотворны. Ей должно было благодарить Суджон-ху за щедрость – окажись на его месте кто-то другой, Сонхве бы уже с корнем вырвали язык. Однако она не отпустила поводья, наоборот, сделала еще один шаг к нему. Не только из веры в его щедрость, но и из заботы о Сан. Только она хотела распахнуть свои надувшиеся губы, ее прервал четкий и низкий голос Лина.
– Могу я попросить кое о чем?
– О чем?
– Позаботишься о Сан, пока меня не будет?
