— Ах, сосед, ужасно много работы… Эта программа, телевидение… Постоянное напряжение, постоянное напряжение. А виски превосходное! Написать хороший сценарий — работа, сосед, тяжелая работа. Все надо обдумать, предусмотреть. Какая это работа, какая работа! Нужно выбрать и пригласить гостей. Интересных гостей, а не тех, которые сами лезут, нужно отбор провести, чтобы они в сценарий вписывались. А сколько желающих в программе появиться. А какая это работа — сценарий написать, — я уже не могу от этой работы! — Алекс допивает очередную порцию, наливает новую и залпом выпивает. Алекс свободный человек и мужчина, работает на телевидении и может себя не ограничивать. Алекс — Холостяк! Он неженатый мужчина. Артист и Холостяк. — Это большая работа, сосед! Потому что сценарий должен быть увлекательным. Какая же это тяжелая работа — написать сценарий! — Алекс быстрым движением достает из-под дивана бутылку, подносит ко рту и делает большой глоток.
Я этого не поддерживаю, мне не нравятся подобные манеры, ведь любитель виски должен вести себя подобающим образом, не пить из бутылки. Но Алекс телезвезда, артист и прежде всего свободный мужчина. Он может многое себе позволить, ой может! Но разве человека, имеющего такой вид, человека, похожего на обезьяну, у которого в доме нет ничего, кроме плиты, дивана и холодильника, можно считать серьезным мужчиной? Эта борода, эти волосы, этот вид… Нет, конечно. Но он холостяк! А свобода для мужчины — самое главное, это его суть!
Алекс вдруг вскакивает с дивана, словно из катапульты вылетел, подбегает к плите и забирается на нее.
— Я творю, я творю. Я пишу сценарий, творю! Творчество становится моей жизнью! — восклицает он на всю квартиру и поднимает руки. В одной из них бутылка виски.
А я сижу и думаю, что его нельзя считать серьезным мужчиной, ой нельзя. Он не только похож на обезьяну, у него все движения и повадки, как у обезьяны. Мгновенно на плиту вскочил! В один миг наверху оказался! Стоит с поднятыми руками и кривляется. Разве мужчина так себя ведет? Мужчина должен быть основательным в движениях и жестах.
А что он вытворяет? Выпиваю немного виски, потому что меня все это уже начинает беспокоить. А я не люблю, когда меня что-то беспокоит, особенно когда я не знаю, что именно.
— Я ищу людей, нахожу людей, высматриваю людей и одним движением пальца поднимаю их высоко-высоко! — Алекс снова прикладывается к бутылке и замирает, глядя куда-то вдаль. — Я творец! Простираю руки в небо и прикасаюсь к звездам. Я зажигаю звезды силой мысли. Почти каждого создал я, я знаю их всех…
«Что он несет?!» — думаю я. Промилле, промилле, промилле, ох много промилле. Лишь бы он только не свалился с плиты. Допиваю виски и пытаюсь представить, что смотрю, как Алекс выступает по телевидению, будто он для меня одного выступает. Я — его единственный зритель, передо мной выступает телезвезда! Алекс обычно много странного вытворяет на экране, а тут он для меня одного выкладывается! Поэтому я продолжаю внимательно его слушать, хотя говорит он о чем-то странном — такого от нормального мужчины не услышишь. — Я создаю звезды, веду их от конца до конца, от начала до начала. — Алекс приподнимается на мысочки и вытягивает руки так, будто хочет что-то схватить. — И когда я дотрагиваюсь до избранного, он взлетает высоко-высоко, и парит над небосклоном, и светится, ослепляя миллионы находящихся внизу. И так зажженные мной звезды живут на небе! А когда они начинают гаснуть, я сбрасываю их на землю, и они исчезают. Я творец, создатель программы. И они все — глина в моих руках! Чувствую, как у меня начинают расти крылья, как я взлетаю и лечу! Я Творец, я режиссер! — Алекс стоит с поднятыми руками и запрокинутой головой. Его взгляд устремлен куда-то в потолок. Вдруг он бессильно опускает руки и голову.
Проходит некоторое время, прежде чем он замечает меня. Слезает с плиты, шатаясь, доходит до дивана и встает рядом со мной.
— А знаешь, сосед, что она мне, уходя, сказала?! — Теперь Алекс напоминает тряпичную куклу, безжизненную марионетку. Я немного побаиваюсь, как бы у него из руки бутылка не выпала. — Она сказала, что меня невозможно вынести. Что я самовлюбленный кретин. Представляешь?!
«Вот откуда эта свобода!» — думаю я, допивая виски. Свобода его от нервов, нервов, нервов. Поэтому он так часто меняет партнерш и в среднем живет с каждой из них три месяца, ну, может, четыре, от силы пять.
— Ну скажи мне, сосед, разве я самовлюбленный? Скажи честно. — Алекс пристально на меня смотрит. — Разве я более самовлюбленный, чем остальные? Что им всем от меня надо? — И снова пьет прямо из бутылки.
Действительно, «самовлюбленный кретин» не очень приятно звучит. Женщина не должна говорить мужчине подобные слова. Но надо знать, кто его так приложил. От какой Куклы мой сосед это услышал? От одной мысли при этом Давление поднимается, ой какое Давление!
