- Я спрашиваю, не хотите ли вы принять участие в нашей новой постановке? В драмкружке, в ДПКОКе, имею я в виду. Мы готовим для рождественского фестиваля пьесу Р. Белтона Уилкинса «Хозяйский сынок», и в ней есть роль полицейского инспектора. В нашей труппе нет ни одного актера, который бы так подходил для этой роли, как вы.
- Но я же не умею играть на сцене, - сказал Олберт. - Ничем таким сроду не занимался.
- Это совсем небольшая роль - примерно на страницу. Ее ничего не стоит выучить. И вы сами увидите, как это интересно и волнующе - принимать участие в любительском спектакле. Нет на свете ничего более увлекательного, чем сцена, уж вы мне поверьте.
- Ну, может, это и так, когда у вас к ней влечение, что ли. Вам, конечно, лучше знать, - сказал Олберт и с облегчением перевел дух, увидев, что к прилавку подходит еще одна покупательница.
- Ну, хорошо, не стану отрывать вас от работы - сказала дама. - Но все-таки надумайте. Мы будем очень рады принять вас в свою семью, и вы тоже об этом не пожалеете. Репетиции у нас начнутся на будущей неделе. Я еще загляну к вам денька через два. А вы пока подумайте.
- Конечно, конечно, я подумаю, - сказал Олберт, имея в виду, что он выбросит из головы всю эту чушь, как только назойливая дама скроется за дверью. Вообразит же человек такое - играть на сцене! Это ему-то!
Однако выкинуть все это из головы Олберту не удалось. Что-то, какая-то мыслишка прочно засела у него в мозгу и не давала ему покоя все утро, пока он обслуживал покупателей, и в обеденный перерыв, когда дверь магазина заперли, он подошел к одной из молоденьких продавщиц, работавшей за прилавком напротив.
- Ты, я слыхал, тоже из этого ихнего драмкружка или как там его, верно?
- Из ДПКОКа? - спросила девушка. - Ну да! Это очень увлекательная штука. Для нашего следующего выступления мы готовим пьесу Р. Белтона Уилкинса. Она имела самый шумный успех за последние годы в одном из театров Вэст-Энда.
- Вон оно что, - сказал Олберт. - Я, знаешь, тоже слышал про эту пьесу. Какая-то ваша дамочка приходила ко мне сегодня утром.
- Это миссис Босток, я видела, как она разговаривала с тобой. Жуткая ведьма. Но деловая и помешана на театре. Мне думается, мы бы без нее пропали.
- Она сегодня вроде как пыталась меня завербовать, - сказал Олберт, - хотела всучить мне роль в этой вашей новой пьесе. Надо же, чего придумала! - Какое-то новое ощущение, незаметно угнездившись в нем, понемногу крепло все утро, и теперь он вдруг сделал открытие, что предложение миссис Босток приятно ему и даже как будто лестно, хотя он и понимал, что все это чушь собачья. - А мне всегда казалось, что вы для этих ваших спектаклей подбираете этаких пижонистых парней, а не таких вот простых, как я, - сказал, он.
- Не знаю, как тебе сказать, - промолвила девушка, расстегивая халатик. - А какую роль она тебе предложила?
-Полицейского.
- А, ну понятно! У тебя же самый подходящий тип. Ты прямо создан для этой роли.
- Но все же сразу поймут, что никакой я не актер. Поймут, как только я рот раскрою.
- А никто и не должен думать, что ты актер. Все должны думать, что ты полицейский.
- Но я не сумею такого на себя напустить.
- А разве полицейские что-нибудь на себя напускают? Ты просто должен быть таким, как ты есть, и будет то, что надо.
- Но я ни строчки не могу запомнить наизусть, - сказал Олберт.
- Откуда ты знаешь, ты же не пробовал?
- Хм, - промычал Олберт.
- Вот что, - сказала девушка. - Я притащу после обеда мой экземпляр пьесы, а ты поглядишь, какая у тебя там роль. Мне что-то помнится, она не очень велика.
- Да нет, не стоит беспокоиться, - сказал Олберт. - Я не собираюсь этим заниматься.
- Какое же тут беспокойство, - сказала девушка. - Почитаешь пьесу, сам все увидишь.
В этот день после обеденного перерыва можно было наблюдать, как Олберт, улучив минутку, когда у него нет покупателей, сосредоточенно углубляется во что-то скрытое от глаз под прилавком. Когда же магазин закрылся, Олберт подошел к девушке, одолжившей ему книгу, и сказал:
- Она не понадобится тебе до завтра? А то я, пожалуй, взял бы ее домой поглядеть.
- Ну что, тебе понравилось?
- Да понимаешь, я ведь ее только наполовину прочел, - сказал Олберт. - Ну, и, конечно, интересно, что там дальше будет. Любопытно знать, чем это все у них кончится, если, конечно, ты можешь еще на денек одолжить мне книгу.
- Понятно, возьми, - сказала девушка. - Ты увидишь - под конец это что-то захватывающее. Она же в Лондоне два года со сцены не сходила.
- Да что ты говоришь! - сказал Олберт. - Так долго?
-Ну а мы, разумеется, даем только один спектакль, - сказала девушка,- так что ты не очень-то распаляйся.
- Как ты думаешь, что случилось у нас сегодня в магазине? - спросил Олберт жену после вечернего чая.
Элис сказала, что понятия не имеет.
- К нам заявилась некая миссис Босток из главной конторы и спросила меня, не хочу ли я принять участие в этой новой пьесе, которую они сейчас готовят.
- Тебя?-изумилась Элис. - Тебя спросила?
- Ну да, я так и знал, - сказал Олберт.- Я знал, что ты скажешь - бред какой!
