Об Ингрид почти не вспоминаю. С глаз долой, из сердца вон - вот уж, что касается ее, то это железно. Однажды я получил от нее красивую открытку с видом Скегнесса, где она поправляет свое здоровье у тетушки. На открытке был обратный адрес, но сначала я решил, что отвечать не стоит, потому что с этим покончено. А потом подумал, что небольшая вежливость повредить не может, купил открытку с изображением кресслийекой ратуши и послал ей. На открытке написал: «Едва ли я когда-нибудь приехал бы сюда отдыхать - это грязная дыра, и дождь льет не переставая. Надеюсь, что ты скоро поправишься». Опуская открытку в почтовый ящик, я вдруг и подумал, не зря ли это все, не лучше ли разорвать открытку - и дело с концом. Но все же я ее отправил.
II
Дни бегут, на дворе теплеет, начинается то, что мы, саркастически при этом улыбаясь, обычно называем летом.
Однажды в конце июня я стою в магазине, привалясь к прилавку, и настроение у меня довольно фиговое.
Мистер ван Гуйтен просматривает счета в своем маленьком стеклянном закоулке, а Генри возится с приемниками в задней комнате. Все утро в магазине было довольно пусто: в десять часов заглянула какая-то дамочка и спросила каталог пластинок, затем еще некая особа принесла в починку электрический утюг, и, наконец, явился какой-то тип и слонялся по магазину, разглядывая телевизоры и радиолы и не желая слушать мои объяснения.
- Я просто хочу посмотреть, - заявил он.
Знаю я этих молодчиков! Пойдет домой и будет говорить всем, что продавцы у ван Гуйтена слишком навязываются со своим товаром. А вот оставьте такого покупателя в покое, он уйдет и скажет, что к нему были невнимательны и не хотели его обслужить.
В общем, я предоставляю его самому себе. А через несколько минут в магазин влетает бойкая девчонка с высоченной копной взбитых волос и спрашивает пластинку с песенкой Томми Стила «Я единственный мужчина на острове». Отпускаю ей пластинку, получаю деньги и гляжу ей вслед, когда она направляется к выходу. У нее туфли на тонюсеньких гвоздиках, и мне кажется, что она стоит на них довольно нетвердо, а в такой узкой юбке, как у нее, больше чем на шесть вершков не шагнешь. Интересно бы поглядеть, думаю, что будет, если она бросится за автобусом и позабудет про юбку. Юбки теперь становятся все короче, и я, собственно, никак против этого не возражаю. Гляжу на ноги этой девчонки, когда она семенит к двери, и само собой, начинаю думать о том, что в таких случаях думается, и в это время дверь отворяется и появляется еще одна пара ног - пара стройных ног в нейлоновых чулках цвета загара, та самая пара ног, которую я мгновенно отличу от всех других, когда бы и где бы ее ни увидел. И в ту же секунду у меня перехватывает дыхание, словно кто-то со всей силой саданул мне кулаком под сердце.
Она подходит к прилавку и говорит:
- Привет, Вик!
- Привет, Ингрид. Ты поправилась?
- Да, спасибо. В понедельник возвращаюсь на работу.
- Здорово тебе досталось?
-Были небольшие осложнения. Кость сначала неправильно срослась, и ее пришлось снова ломать.
- Ты теперь полегче - не очень-то налегай на свою старую машинку.
- Да, конечно. Я совсем, верно, потеряла скорость и вообще отвыкла от работы.
- Как это у тебя получилось? Я ведь ничего толком не знаю.
- О, просто у меня были новые туфли на очень высоких каблуках. - Она смеется. - Вот к чему приводит погоня за модой.
- Хорошо еще, что все кончилось благополучно
Выглядит она классно, так, словно ничего и не произошло. Немножко загорела и чуточку похудела, пожалуй. Но не слишком. Во всяком случае, все то, что имеет значение, нисколько не стало хуже. Я уже убедился в этом, потому что не могу заставить себя не смотреть. На ней светло-коричневый вязаный джемпер с короткими рукавами, и бюстгалтер белеет между редких петель, там, где в них упираются тугие соски маленьких грудей.
- Спасибо за конфеты. Это очень мило, что ты мне их прислал.
- Ну, какие пустяки.
- Прости, что я не могла написать тебе записочку и поблагодарить тебя, но ведь у меня была сломана левая рука, ты знаешь.
- Да ерунда. Паулина передала мне от тебя «спасибо».
Она бросает взгляд на мистера ван Гуйтена, который занят своими счетами и не обращает на нас внимания. Потом открывает сумочку и вынимает листок бумаги.
- Есть у вас что-нибудь из этих пластинок?
Я беру у нее бумажку. Рука моя дрожит - эта встреча произошла так неожиданно. На бумажке написаны названия трех популярных пластинок, а внизу приписано: «Когда мы можем увидеться?» Я даже не сразу соображаю в чем дело, думаю сначала, что это название еще одной пластинки, но тут же все понимаю и -только этого еще не хватало - начинаю краснеть.
Поворачиваюсь к полкам, чтобы достать коробки с пластинками, а сам чувствую, как знакомое волнение уже снова шевелится во мне.
- Первые две пластинки у нас есть, - говорю и достаю пластинки из коробки, а третью мы можем получить дня через два.
- Я подожду, - говорит она, и я замечаю, что у нее тоже розовеют щеки и она отводит глаза в сторону. - Можно послушать эти пластинки?
